— Тогда я могу пойти одна. У меня есть переноска. — Она вытащила из-за пояса маленький черный диск. — Если ты сделаешь дракона поменьше, я смогу попасть на нем прямо в Храм Плоти.

Урза улыбнулся.

— Твоя храбрость похвальна, дитя, но вряд ли у тебя есть шансы на успех. Не будем больше говорить об этом. Отдай мне переноску.

— Я не дитя! — насупившись, девушка сложила руки на груди и отвернулась.

— Ксанча, послушай меня… Ты слишком долго не была в Фирексии и очень изменилась. Эти вещи, сердце и переноска, пропитаны черной маной. Она разрушает тебя. Отдай мне хотя бы переноску, и я позволю тебе оставить сердце.

— Она моя! Это я нашла ее! — запротестовала Ксанча.

Она понимала, что ведет себя как ребенок, и, постояв молча минуту, протянула черный диск, свернутый вокруг серебряной панели.

— Спасибо! Я внимательно ее изучу.

Попав в руки Мироходца, переноска тут же исчезла, и фирексийка поняла, что больше никогда ее не увидит. Но сердце осталось с ней, и никто не сумеет отнять его, даже всесильный Урза.

Несколько следующих дней они бродили по вселенной, оставляя в каждом мире следы своего пребывания. Иногда это были небольшие изобретения, иногда Урза просто изменял некоторые предметы с помощью колдовства. Ксанча была так измотана, что согласилась бы остаться в любом, даже самом негостеприимном мире. Однажды она потеряла сознание от невыносимой боли в желудке. Казалось, что ее заживо разрезают пополам. Броня, покрывавшая ее тело, стремительно исчезала. Только тогда Урза решил ненадолго остановиться.

— С меня хватит, — придя в себя, зло проговорила Ксанча. — Я не хочу больше мотаться с тобой по вселенной!

Оглядевшись, девушка поняла, что находится в низкой землянке, и направилась к выходу.

— Там болото, а из еды только лягушки, — предупредил Урза.

— Мне не привыкать.

Ксанча выбралась наружу и зачерпнула болотной воды. Солоноватая на вкус, она вполне удовлетворила ее. Серые кривые стволы низкорослых деревьев тонули в облаках ядовито-желтого тумана. Урза показался в дверях.

— Осталось совсем немного. — Видимо, он старался говорить как можно мягче. С тех самых пор, как они покинули Фирексию, Мироходец не отдыхал ни секунды.

— Я так устала, — захныкала Ксанча.

— Но ведь ты спала всю ночь!

— Когда это было! И где! Я хочу жить на одном месте, хочу видеть, как сменяются времена года.

— Крестьянка, — презрительно фыркнул Урза, но фирексийка не обиделась. Она слишком хорошо помнила Первую Сферу, чтобы не ценить плодородные земли.

— Мне нужен дом, — настаивала Ксанча.

— Мне тоже. Мой дом — Доминария, но я не могу вернуться туда. Понимаешь? Я не могу найти мой родной мир во вселенной. Он словно исчез. К тому же фирексийцы следуют за нами по пятам. Я чувствую это.

— Но жрецы не путешествуют по межмирию, — неуверенно начала Ксанча, — они используют переноски. Правда, я не знаю, как они определяют направление поисков. Возможно, силовые камни…

Но не успела она закончить свою мысль, как Урза продолжал:

— Когда я найду Доминарию и пойму, что она в безопасности, я найду подходящий мир, соберу армию в три раза больше фирексийской и построю переноски для ее транспортировки. Теперь я знаю, как они устроены. Осталось только найти материалы…

Ксанча тяжело вздохнула и протянула Урзе руку:

— Пойдем.

«Совсем немного» оказалось тридцатью тремя мирами. Только тогда Урза убедился, что Доминария действительно вне опасности.