— С каких это пор ты стала моим военным советником, дитя мое? — Урза умел быть надменным.

Сегодня, когда Мироходец был слеп, а она измотана, наверное, не стоило раскрывать тайны Храма Плоти. Девушка устало зевнула и потерла покрасневшие веки. Без заклинания кист спокойно лежал в желудке.

— Спи, девочка. А мне еще надо кое о чем подумать.

Ксанча свернулась у его ног и уснула, уверенная, что, когда она проснется, Мироходца рядом уже не будет.

Так и случилось, но на этот раз Урза оказался неподалеку. Великий Изобретатель воссоздавал сцену битвы в Четвертой Сфере с помощью травы, камней и небольших веток. Дракон, сделанный из прутьев, возвышался посередине.

— Мне страшно, — призналась Ксанча. — А как ты себя чувствуешь?

— Как последний идиот! — нахмурился Мироходец.

— Ты снова видишь?

— Да. — Он поднял голову: обычные карие глаза. — Ты права, Ксанча, нужно было выбросить это имя из памяти. Как только я сделал это, мне все стало понятно. Каким же дураком я был! Потратить столько времени и сил, подвергнуть тебя опасности и не причинить никакого вреда Фирексии…

— Почему? Жрецы еще долго будут приводить в порядок все, что ты разрушил. Наш поход был удачнее, чем я ожидала.

— Но не настолько, насколько я планировал. Если я нападу отсюда, — Урза ткнул пальцем в то место, где ряд небольших камней изображал плавильные печи, — огонь будет у меня за спиной и они не смогут меня окружить.

— Ты просто загонишь себя в ловушку.

Урза сверкнул глазами, и Ксанча предпочла сменить тему.

— Вчера я нашла кое-что. — Она опустила руку за голенище, вытащила сияющий янтарный камешек и протянула его Мироходцу. — Жрецы лгали нам, но не во всем. Я нашла свое сердце.

Урза без интереса взглянул на нее.

— Это не твое сердце, Ксанча, — произнес он и принялся чертить что-то на земле. — Фирексийцы крадут прошлое и будущее, но твое сердце бьется у тебя в груди. Неужели ты не чувствуешь его?

Приложив руку к груди, девушка прислушалась, а затем, поглядев на мерцающий камень, энергично покачала головой.

— Вот мое сердце. Я нашла его в Храме Плоти среди остальных. Нас учили, что Всевышний присматривает за ними и записывает на них наши ошибки. Если ошибок слишком много… — Ксанча провела ладонью поперек шеи.

Когда Урза взял янтарь и поглядел сквозь него на солнце, случилось что-то странное. Воздух вокруг фирексийки сгустился, стало трудно дышать.

— Из всех злодеяний, — Мироходец протянул ей мерцающий комочек, — это самое ужасное. Хотя я бы не назвал это сердцем, он больше похож на силовой камень. Ты знала, где они хранятся, и не сказала мне?!

— Я не хотела умереть вместе со всей Фирексией. К тому же ты не верил моим рассказам, считал глупым ребенком…

Урза бросил янтарь ей в руку, и она тут же засунула его обратно за голенище ботинка.

— Похоже, ты права… — начал он, но замолчал и посмотрел на своего деревянного дракона. — Еще одна ошибка. Прости меня, Мишра, но, кажется, я упустил лучшую возможность отомстить за тебя. Ах если бы можно было заново пережить вчерашний день!

— Ты можешь вернуться, как только восстановишь силы! Я снова разыщу хранилище.

— Нет, Ксанча. Теперь твой Всевышний знает меня и заметит мое появление раньше, чем я вступлю в Первую Сферу. Я не могу вернуться в Фирексию до тех пор, пока не буду уверен в абсолютном успехе.

— Тогда я могу пойти одна.