Поэтому поступаю иначе — привожу в действие Темпоральное смещение. Моё тело не становится нематериальным — оно ускользает на несколько секунд назад в прошлое. Глифы проходят сквозь меня, не причиняя вреда, ведь в момент их прохождения меня попросту нет в настоящем.

Пока Император пытается осмыслить произошедшее, я молниеносно сжигаю Квантовый парадокс, создавая локальные пузыри неопределённости, и мысленным усилием запускаю цепную реакцию.

В нормальных условиях применять это рядом с собой — самоубийство, но сейчас, благодаря Нейронному призраку, замедлившему восприятие Кар’Танара, я успеваю правильно рассчитать зону воздействия.

Воздух между нами наполняется искрящими точками — микроскопическими областями, где законы причинности временно нарушаются. Не атакую Императора — вместо этого создаю хаотичную среду вокруг него, разрушающую когерентность его способностей, требующих безошибочной настройки пространства-времени.

Каждая его атака формируется с идеальной математической точностью — Квантовый парадокс вносит в эти уравнения случайные переменные.

Враг готовит следующий ход — волну искажения реальности, но в хаотичной квантовой среде его идеально настроенные способности теряют стабильность. Волна формируется неравномерно, с разрывами и флуктуациями, значительно снижая её разрушительную силу.

Лицо яйцеголового ублюдка искажается в гримасе замешательства.

— Невозможно! — шипит он. — Ты жалкий Супернова! Ты не способен сопротивляться Коллапсару! КАК⁈

— Может, ты просто не так крут, как тебе казалось? — парирую я. — Столько веков существовать, шутка ли? Поди уже деменция замучила, ссышься под себя и забыл первое правило вселенной. Не связывайся со Стрелками Гилеада. Не переживай, я напомню.

Его глаза сужаются до щелей.

— Ты ничтожество! — гремит он, и пространство вокруг содрогается от его гнева. — Пока ты тратишь здесь время, мои легионы разотрут в пыль твою планету!

Мои губы растягиваются в недоброй улыбке.

— Прямо сейчас, — голос звучит хрипло, но уверенно, — твои любимые легионы попали в подготовленную ловушку, и мои соратники режут их на лоскуты.

Император презрительно усмехается, не поверив мне, а зря…

Взмахом руки он формирует голоэкраны вокруг нас, и его торжествующий оскал сменяется гримасой ярости при виде происходящего.

На первом экране Алокеш, парящий в небе Мумбаи, окружённый сияющими крыльями, сбивает световыми копьями огромный флаинг кселари. Транспортное средство снижается, оставляя за собой шлейф чёрного дыма, и врезается в другую боевую машину, вызывая каскад взрывов.

На втором экране Ваалис, покрытый кровью врагов, стоит на побережье Сан Агустина, раскинув руки. Дюжины порталов открываются в рядах бегущих к нему отрядов кселари, затягивая их в глубины океана или выбрасывая в стратосферу.

Третий экран показывает Гидеона, окутанного пламенем, посреди Фритауна. Амиш превратил целую улицу в огненную реку утопив в ней десантирующихся бойцов. От них не остаётся даже пепла.

На четвёртом Гарм в своей демонической форме впечатывает кулак в грудь вражеского Новы. Его когтистая лапа выходит с другой стороны, сжимая ещё пульсирующее сердце. Заброшенные в Хедемору ксеносы лежат вокруг него, точно скошенные колосья.

Пятый экран демонстрирует Драгану, рассекающую пространство вокруг себя, создавая микро-разрывы, из которых вырывается её клинок, поражающий врагов с непредсказуемых углов.

— Даже не представляешь, сколько выкладок нам пришлось сделать, — усмехаюсь, наблюдая, как в глазах Императора разгорается бессильная ярость.