Стоило его аркановой энграмме отделиться от тела, как сработала одна из нескольких резервных способностей последнего шанса. Остальные оказались заблокированы Аурой нуллификации.

Он стремится вернуться в прошлое, в момент за минуту до появления Нуллификатора, но…

Что-то идёт не так. Его сознание не может нащупать временные нити, раз за разом ударяясь о невидимую преграду. Отчаянно он бросается в разные точки прошлого, но везде встречает заслоны, словно кто-то обрезал все пути отступления.

Тогда Император пытается зацепиться за будущее — час, день, столетие вперёд, безразлично. Но и там его ждёт глухая стена.

Он ощущает их присутствие. Семь сущностей, древних и равнодушных, окружают его кольцом. Ультхаки. Проклятые дети Предтеч плетут вокруг его души непроницаемый кокон темпоральной изоляции.

«Тебе некуда бежать, Кар’Танар, — их голоса звучат как один, резонируя на частотах, недоступных смертным. — Твой путь завершён».

Ярость придаёт его душе сил. Император собирает остатки своей сущности в единый клинок и бросается на ближайшего ультхака, пытаясь прорвать их строй. Но атака проходит сквозь них, как через туман. Они смеются — не голосом, а самой тканью реальности.

«Ты никогда не понимал, что время не принадлежит никому. Даже тебе».

Отчаяние захлёстывает Императора. Он пытается разорвать кокон, вложив в удар всю свою волю, тысячелетнюю злобу, всё своё могущество. Тщетно. Стены темницы лишь сжимаются теснее.

Его сущность начинает распадаться. Мелкие фрагменты отделяются, растворяясь в пустоте. Процесс необратим.

«НЕ ВЫ! НЕ ВЫ РЕШАЕТЕ МОЮ СУДЬБУ!» — вопль сотрясает границы тюрьмы, но не может их разрушить.

Семь фарфоровых масок и семь пар глаз наблюдают за распадом с беспристрастностью учёных. Сознание Императора мерцает, как гаснущая свеча. Последние мысли рассыпаются, словно песок между пальцами.

«Звёзды падут!.. Но Империя… будет… стоять… вечно!»

«Я должен… вернуться…»

«Я дол…»

Последний безумный вой разрывает пустоту, а затем остаётся лишь тишина и семь наблюдателей, окружающих место, где некогда существовало самое могущественное и одновременно самое жалкое существо во вселенной.

Глава 37

Тело Кар’Танара ещё не успело остыть, а уже воздух в тронном зале становится легче, словно исчезла невидимая тяжесть, давившая на мир тысячелетиями. Мы с Лёшкой переглядываемся — в его глазах отражается то же опустошение и странное спокойствие, что охватывает и меня.

— Всё? — хрипло спрашивает он, опуская револьвер.

Хоть сейчас брат и выглядит старше, но в мельчайших движениях и размашистых жестах я всё ещё вижу того пацана, с которым в детстве мы гоняли голубей на крыше пятиэтажки.

— Ещё нет, — качаю головой, вытирая зелёную слизь с лица тыльной стороной ладони. — Нужно найти Сердце Мироздания. Эриндор говорил, оно должно быть где-то во дворце. Думаю, в личных покоях Императора. Вряд ли бы он позволил этой вундервафле находиться вдали от себя.

Позади нас раздаются лёгкие шаги. Оборачиваюсь и вижу Иерофанта — Шэндалию. На бирюзовом кристаллическом теле видны трещины, но осанка всё так же величественна.

— Я могу показать, где он хранит артефакт, — говорит она ровным голосом, хотя в глазах читается напряжение. — Следуйте за мной.

Несколько минут мы осматриваем тронный зал — огромное помещение с колоннами, когда Шэндалия останавливается у дальней стены.