— Просто чудо. Вы все душечки! Где можно примерить?

— Вот здесь. — Кристал отодвинула одну из бархатных занавесок, и мадемуазель Сержери скрылась в примерочной кабинке. — Решили что-нибудь, Диана?

— Да. — Я уже в который раз взглянула на свои ноги — «не дави так сильно на каблуки» — и сбросила туфли. — Возьму это платье. Боа и обувь — тоже. И подберите мне какое-нибудь украшение… чтобы подчеркнуть декольте.

Когда я вошла в двери итальянского ресторана, мои наручные часы показывали без четверти три, но Винсент уже ждал за столиком у окна. Пришлось в очередной раз признать, что образ доктора Кристиана Дойла ему очень шел, пусть и не вязался с характером: аккуратно уложенные волосы, со вкусом подобранная одежда и дорогая обувь. Ученый с мировым именем, который готов хоть в три часа ночи появиться перед камерой и дать интервью, из которого не вырежут ни кадра, ведь он неизменно телегеничен. Пара слов для журналистов из крупного научного журнала в ответ на вопрос о том, как продвигается новая книга, вежливый отказ от приглашения на благотворительный ужин (как-нибудь в другой раз, его уже пригласили на другое мероприятие) и изысканный комплимент для дамы. Тяжело ему со всем этим, должно быть.

— Доктор Дойл! — защебетала я, картинно хлопая глазами и прижимая руки к груди. — Неужели это правда, и вы теперь живете здесь? Я из журнала «Humanity +», мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. Ведь вы слышали о движении трансгуманистов? Нас очень интересует тема ваших исследований!

Винсент поднял глаза от экрана ноутбука, за которым печатал, и жестом предложил мне сесть.

— Ты поверил, пусть и на долю секунды, — сказала я, занимая второй стул.

— Весьма настырный молодой человек из «Humanity +» завалил меня электронными письмами и позвонил уже раз десять. Я решил, что они вознамерились за мной следить.

— Почему ты не дашь бедняге интервью?

— Трансгуманисты надоели мне еще со времен Оксфорда. — Винсент закрыл ноутбук. — Что это с тобой?

Я бегло оглядела свои руки.

— А что не так?

— Твои ногти. Ты их накрасила.

— Да, каратель Винсент, женщины иногда красят ногти. Такое случается.

— Ты накрасила ногти, привела в порядок брови, постриглась, купила вещи у Франчески Уинстон.

— А, может быть, я надеюсь на романтическое продолжение обеда? Не каждый день я встречаюсь с самим доктором Кристианом Дойлом.

Он кивнул и достал из кармана пальто небольшой сверток из серебристой бумаги.

— Журналистам бы понравилась эта история. У меня есть для тебя кое-что. Праздник сегодня, как-никак.

Я взяла подарок, развернула бумагу, открыла коробочку и достала оттуда цепочку с маленьким кулоном в форме морской ракушки.

— Кое-кто по секрету сообщил мне, что ты некоторое время жила на побережье в Штатах. Моря и океаны так просто не отпускают. Должно быть, ты скучаешь.

— Да. Это очень красиво. И внезапно. — Я продолжала разглядывать украшение. — Это что, платина?

— Белое золото. У него более теплый тон, платина не подошла бы к твоему кольцу. Кстати, где оно?

Я инстинктивно притронулась к большому пальцу, на котором когда-то носила украшение.

— Потеряла при переезде. Должно быть, закатилось куда-нибудь в старой квартире.

— Тебе понравилось?

— Очень. Спасибо, каратель Винсент. — Я надела цепочку, достала из сумочки зеркало и принялась изучать себя. — Мне идет?

— Да.