|
В таком случае нам, вероятно, ничто не грозит. Это мнение и фэбээровцев, и денверской полиции. Они ищут того гада, что похитил Эмму. Будем молиться, чтобы папарацци не пронюхали о нашем приезде. Думаю, нам полезно побыть немного на другом краю света. А у тебя есть что то новенькое? Вирджиния отвернулась от двери. – Ты, вероятно, прав. Но тот, кто громил твой дом, не оставил следов. Соседи ничего не видели. Ни единого отпечатка. – Она помедлила, оглядывая кабинет: темные панели, дорогая кожаная мебель, блестящий дубовый паркет. – Служба уборки была на седьмом небе от гордости, что именно им выпало приводить в порядок дом судьи Ханта. «Кроникл» даже собрался прислать репортера сделать фото этой комнаты, после того как все будет закончено. Кабинет просто сверкает! – Еще бы! – Тебя что то смущает? – Нет, все прекрасно, по крайней мере пока. Однако неплохо бы понаблюдать за домом. – Согласна. Прикажу патрульной машине проезжать здесь каждые полчаса. О, совсем забыла показать тебе кое что, правда, вряд ли стоит обращать на это внимание, но все же… Подсунули под дверь твоего офиса. – Она вытащила из сумки кусочек картона. Коротко и ясно: ТЫ УБИЙЦА. ТЫ УМРЕШЬ. Написано печатными буквами, шариковой ручкой с толстым черным стержнем. Рамзи пожал плечами и отдал Вирджинии записку. , – Никаких словесных выкрутасов, значит, это не адвокат. Какой нибудь псих – вполне обычное дело. – Не отличается от тех угроз, что ты получал сразу после того, как расправился с этой швалью в зале заседаний. Тебе последнее время не приходили подобные письма? – Кажется, нет, во всяком случае, мне ничего о них не известно. – Ладно, это, возможно, вздор. Но будь осторожнее, заметано? Кстати, один из тайных агентов полиции рассказывал приятелям, что повторил трюк Ханта, иными словами, хорошенько надрал кому то задницу. И очень жалел, что на нем не было черной мантии. Это усилило бы впечатление. Так что, прошу прощения, что уже вошел в полицейский фольклор. Случайно оглянувшись, Вирджиния заметила маленькую девочку, стоявшую на пороге с огромным игрушечным пианино в руках. Тяжелая штука! Как это она его удерживает да еще прижимает к груди? Красивая малышка, с чудесными густыми волосами цвета красного дерева, выбивавшимися из толстой французской косы – Привет! – весело воскликнула Джинни. – Ты Эмма Сантера? – Да, мэм. Рамзи, маму снова рвет. Она не велела говорить тебе, но я волнуюсь. Ты не мог бы еще раз ей помочь? – Конечно, Эмма. Сейчас все будет сделано. Джинни, придется позвонить Джиму Хевершему. Он многим мне обязан. Недаром Савич говори г, что нет ничего лучше, чем иметь в должниках врача. – Это твой друг из ФБР? – Да. Послушай, Джинни, не возражаешь, если я буду держать с тобой связь? Если случится что то экстраординарное, пошли мне факс в Ирландию. Мы денька на два остановимся в Дромоленд касл, это к северу от аэропорта Шеннон. Не помню название графства. Я позвоню сразу, как приедем. – Договорились. Береги себя, Рамзи. До свидания. Эмма, позаботься о маме и Рамзи, хорошо? – Да, мэм. Эмма проскользнула в комнату, встала рядом с Рамзи, терпеливо дожидаясь ухода Джинни. Как только она скрылась из виду, Рамзи поднял трубку. Закончив говорить, он подхватил Эмму вместе с пианино. – Твоей маме повезло. Не придется ехать в больницу. Сейчас к нам придет настоящий доктор! * * * Доктор Джеймс Хевершем, сорокадвухлетний дважды разведенный холостяк, каждую свободную минуту проводивший на парусной яхте, выпрямился и задумчиво потер подбородок давняя и неотвязная привычка. |
