|
Она явно не желает об этом говорить. Ничего, у них еще будет время побеседовать. Эмма переводила взгляд с него на мать, весело улыбаясь, как всякая послушная девочка, ожидающая похвалы. – А я знаю, кто вы! – Я? – удивился Рамзи, вопросительно поднимая брови. – Откуда? – Кто же не слышал о знаменитом Рамзи Ханте?! – Скорее, печально известном, – бросил он небрежно, чтобы не испортить настроение Эмме. – Вы себе льстите. Рамзи от неожиданности поперхнулся и пролил кофе – Мужчины, – пояснила она, обхватив ладонями кружку, – странный народ. При малейшей возможности пытаются изобразить из себя эдаких порочных особей, распутников, разбойников, бродяг. Им кажется, что подобная репутация возвышает их в глазах женщин Почему то они словно стыдятся героических или просто порядочных поступков, которые либо совершили, либо хотели совершить. – Ну уж нет! – возмутился Рамзи. – Чур меня! Молли вздохнула и, пожав плечами, отвернулась. – Трудно поверить. Вы федеральный судья из Сан Франциско, но отчего то оказались здесь! И нашли Эмму. – И что из того? – Если учесть все, что вы вытворяли в зале суда, уверена: ни с кем Эмма не была бы в большей безопасности. Рамзи, ничего не ответив, глотнул обжигающего кофе и поморщился. Федеральный судья. Всеамериканская знаменитость, герой, несмотря на все его отговорки, и к тому же спас ее дочь! Жизнь так несправедливо обошлась с Молли, что она скорее была готова к новым неприятным сюрпризам. Но отчего то последнее открытие ее совсем не потрясло. – Эм, ты настоящая красавица, – обратилась она к дочери. – Все в порядке? Та низко опустила голову, явно не одобряя слишком серьезного тона матери. Девочка еще не готова окунуться в реальную жизнь; раны пока не хотели заживать Только сейчас Молли ощутила, как устала. Что это она несет? Должно быть, никак не очнется. Она едва не расцеловала Рамзи, когда тот счел необходимым вмешаться. – Нужно обязательно раздобыть ей пижаму, – весело заметил он. – Не может же она постоянно отбирать у меня нижние рубашки. Так я скоро останусь и впрямь голым! Видите ли, ей совсем нечего было надеть, и, хотя мне не хотелось лишний раз светиться в городе, пришлось спуститься в Дилинджер. Поэтому вам так легко удалось нас найти. – Да, я уже говорила. Стоило показать ее снимок, и местные жители сразу узнали Эм. Откровенно говоря, сюда я забрела от отчаяния. Дилинджер был моей последней надеждой. Если бы и здесь меня постигла неудача, пришлось бы позволить фэбээровцам и копам подключиться к поискам. Собственно говоря, и они не сидят сложа руки, но наши методы, к сожалению, не совпадают. Они ничего не добились, да и не особенно старались. Я дала им два дня, прежде чем выйти на тропу войны. По моему, они объявили охоту всего четыре дня назад. – Где вы живете? – В Денвере. Она рассеянно играла ложкой, вперив неподвижный взгляд в красно белые клетки скатерти. – Ее отец на гастролях в Европе и не может приехать, но скоро вернется. – Обернувшись к дочери, Молли ободряюще сжала маленькую руку. – Я говорила с ним почти каждый день, Эм. Он очень волнуется за тебя, правда правда. Эмма долго рассматривала плававший в молоке кружок банана, прежде чем тихо пробормотать: – Не понимаю, зачем он явится. Я не видела его целых сто лет. Рамзи заметил, как съежилась Молли, и понял, какой удар нанесла ей дочь. – Понятно, – торопливо вставил он. – Вы разведены. – Верно, – вздохнула Молли, успев взять себя в руки. |
