|
Знаешь, ма, мне было так страшно, так страшно.., одной в лесу… Эмма стиснула худыми ручонками шею матери и заплакала, тихо, жалобно всхлипывая и шмыгая носом. – Нет, родная, все хорошо. Мы снова вместе Я ни за что на свете не оставлю тебя, клянусь. О, Эмма, я люблю тебя! Господи, я почти потеряла надежду! Рамзи тактично отвернулся, но уйти было некуда. Теперь они обе рыдали, причем, как ни странно, голос у Эммы оказался ниже, чем у матери. Подождав, пока они немного успокоятся, Рамзи бросил женщине одеяло. Она укрыла себя и дочь и тупо пробормотала: – На Эмме мужская рубашка. – Да, я забыл купить ей пижамку. Но по крайней мере она не мерзнет. Он долго собирался с духом, прежде чем подняться. Нога дала себя знать острой болью. – Пойду запру дверь на всякий случай. Женщина не ответила, по видимому, ей было все равно. Она ничего не замечала вокруг, кроме дочери, и сейчас безучастным взглядом проводила Рамзи, который, посмотрев в окно, проковылял к двери, задвинул засов и накинул цепочку. Он обернулся как раз в ту минуту, когда она стягивала туго облегавшую голову вязаную шапочку. Копна рыжих завитков наконец вырвалась на волю. Самые длинные пряди были заплетены в косу, но остальные буйной гривой обрамляли овальное лицо с тонкими чертами. Видимо, напряжение отпустило ее, и на щеках заиграл румянец. Уголки губ приподнялись в улыбке, глаза засияли. Рамзи столько всего нужно было ей рассказать, на языке вертелось так много вопросов, но ему удалось выдавить лишь несколько слов: – Не хотите кофе? Мигом сварю. У нас здесь все довольно просто, без особых удобств. – С удовольствием, – кивнула она. – Я так промерзла, что вряд ли когда нибудь согреюсь. Он, прихрамывая, направился на кухню, и Эмма тотчас последовала за ним. Серая рубашка волочилась по полу. Из под подола выглядывали белые спортивные носки. Девочка подошла к маленькому столику и высыпала пару ложек кофе в специально предназначенную для этого кастрюльку. Потом Рамзи налил воды и поставил кастрюльку на огонь. Действовали они довольно слаженно, поскольку весь процесс был уже не раз повторен за последние четыре дня. Он обернулся к стоявшей на пороге женщине. Та ошеломленно уставилась на дружную парочку. Рамзи вспомнил, что так и не узнал, как ее зовут. Но пока это не имело значения. Самое главное – создать нормальную домашнюю атмосферу. – Мы с Эммой успели сработаться, – пояснил он. – Лучше нашего кофе нигде не найдете. Мы даже собирались открыть кафетерий. Эй, Эмма, кто будет старшим партнером? – Я не знаю, что это такое, Рамзи. – Чье имя будет первым на вывеске, твое или мое? – Я маленькая, значит, должна идти прежде тебя. Рамзи засмеялся и, взъерошив ей волосы, искоса глянул на женщину. Она по прежнему ошарашенно взирала на них. Должно быть, пытается свыкнуться с происходящим и не только понять, какие отношения установились между дочерью и совершенно посторонним человеком, но и осознать тот факт, что Эмма рядом и в безопасности. Несмотря на явное облегчение, она выглядела усталой и очень измученной. – Конечно, может показаться, что этот горлодер, который мы гордо именуем кофе, – произнес Рамзи, стараясь ее отвлечь, – напрочь спалит ваши внутренности, и такая опасность действительно существует, но на вкус он отнюдь не плох и мозги прочищает с одного глотка. Как я уже сказал, здесь все очень просто. Правда, есть маленький холодильник и электрическое освещение благодаря генератору за стеной, но печь приходится топить дровами и нагревать на ней воду для ванны. |
