Алистер взглянул на мисс Олдридж. На ее лице было выражение святой невинности, как будто она не имела ни малейшего отношения к столпотворению, происходившему внизу, и как будто все это, в том числе и он, ее совершенно не интересовало.

Она тем самым бросала ему перчатку, а он был слишком Карсингтоном, чтобы отступать, когда ему бросают вызов.

Он согласился, хотя и неохотно, представить план — не более того.

— Ты слишком щепетилен и добросердечен, — сказал ему Горди. — В политике ничего не делается без влиятельных связей и денег. Поскольку в деньгах мы не купаемся, нам нужно извлечь максимальную пользу из влияния.

А это означало, как узнал накануне вечером Алистер, что он должен был красиво выглядеть, быть по-рыцарски галантным и держать язык за зубами, предоставив Горди вести переговоры.

Он бы так и сделал — сидел бы, сложа руки и прикусив язык, если бы на губах Мирабель Олдридж не появилась вызывающая улыбка — и это после всего, что он сделал ради нее.

Она предупредила его, что будет бороться с ним всеми видами оружия, имеющимися в ее распоряжении, заметив при этом, что не слишком щепетильна в выборе средств.

Возможно, она надеялась, что из рыцарских побуждений он откажется отвечать ударом на удар? Думала, что красивый внешний вид — единственное оружие в его арсенале? Что внушить благоговение своей известностью и влиянием своей семьи, соблазнив при этом женщину, которая этого благоговения не испытывала, является единственной стратегией, на которую он способен?

Он не мог с уверенностью сказать, что она думает. Впрочем, это не имело значения. Его возмутил ее взгляд. Он не мог больше молчать. Честь, гордость, преданность и долг — все требовало, чтобы он боролся — и боролся, чтобы победить.

Он встал, превозмогая боль в ноге.

— Джентльмены! — обратился он к собравшимся в зале.

Его низкий рокочущий голос достиг самых отдаленных уголков, и шум несколько стих.

— Джентльмены, — повторил он, — и леди! — Алистер бросил взгляд на мисс Олдридж. — Я почту за честь рассмотреть один за другим все волнующие вас вопросы. Начнем с самого важного, о воде и водохранилищах.

Они встретились по чистой — но тщательно спланированной — случайности.

Калеб шел непринужденной походкой, направляясь в сторону Мэтлок-Бата, когда повстречал мистера Олдриджа, который тоже пешком бодро шел, чтобы по просьбе дочери исполнить свой долг.

Встретив Калеба Финча, он был приятно удивлен. Когда Финч был уволен, мистер Олдридж пребывал в глубочайшей меланхолии, из которой совсем недавно стал выбираться. Дочь не тревожила его неприятными подробностями. Она просто сказала ему, что Финн решил от них уйти.

Поэтому он поздоровался с Финчем любезно, спросив о его здоровье, о семье, о работе.

Калеб весьма туманно ответил на вопрос о работе, зато подробно рассказал о недавнем открытии. Именно этот вопрос они и обсуждали, шествуя в направлении, противоположном тому месту, где проходило собрание, посвященное важному вопросу о строительстве канала.

— Вы уверены, что они имеют такую форму? — спросил мистер Олдридж. — Вроде маленьких сигар?

— Совсем маленьких, — ответил Калеб. — Меньше муравья. Коричневых. Сначала я подумал, что это просто грязь, но что-то заставило меня разглядеть их внимательнее. Я был уверен, что уже видел такие. Когда я работал на предпоследнем месте в Йоркшире, мне пришлось отрядить людей, чтобы счистить их со стены, потому что хозяйке это не нравилось. Я подумал, что жаль их счищать, поскольку они представляют интерес.

— Да уж, действительно, — согласился Олдридж.