— Нет, не надо его беспокоить, — быстро проговорила она. — Я пробуду в деревне еще несколько часов. Мне нужно кое к кому зайти. А с ним я поговорю позднее.

Она заметила, что руки у нее дрожат. Должно быть, от голода. Она так боялась найти бездыханное тело сына герцога Харгейта, что была не в состоянии съесть на завтрак ничего, кроме чашки чая да ломтика поджаренного хлеба.

— Но сначала я хочу выпить чаю, — добавила она, — и съесть несколько гренков.

Ее тотчас препроводили в отдельную столовую, расположенную вдали от шума и суеты обеденного зала и таверны. Несколько минут спустя появились чай и гренки.

Перекусив, Мирабель воспрянула духом. И когда мистер Уилкерсон подошел к ней, чтобы узнать, не желает ли она чего-нибудь еще — яичницу, например, с несколькими ломтиками бекона, — она попросила принести самую подробную карту этой местности.

Он заверил ее, что у него имеется множество таких карт, не меньше, чем в любом лондонском магазине, в том числе и карты, раскрашенные вручную. Он выразил сожаление по поводу того, что Государственное картографическое управление пока еще не издало карту Дербишира, потому что новые карты поистине высокого класса и составляются основываясь на научном подходе.

Она попросила принести все, что у него имеется. Несколько карт были достаточно подробными для ее целей, и она разложила их на столе, чтобы сопоставить. Изучить их подробнее она намеревалась дома.

Кое в чем Мирабель была гораздо больше похожа на своего отца, чем полагала. Если ее никто не беспокоил и не прерывал, она могла, как и он, с головой уйти в решение интересующей ее задачи.

Время шло, она сняла сначала шляпку, потом плащ. С момента ее появления здесь прошло уже два часа, а она все еще сидела, склонившись над картами, и пыталась отыскать пути решения проблемы.

Дверь была открыта. Проходя мимо, Алистер заглянул туда, и в поле его зрения оказался небольшой, округлый, принадлежавший явно женщине задок.

Задок был задрапирован зеленой тканью высокого качества, что сразу же определил наметанный глаз Алистера, он также прикинул, сколько слоев ткани находится между платьем и кожей.

Весь этот процесс оценки занял не более мгновения, но Мирабель, очевидно, услышала, как затихли шаги. Или же как он задержал дыхание, заставив разум вернуться оттуда, куда его занесла фантазия, и напомнив себе, что было бы разумнее идти своей дорогой.

Она подняла голову и, взглянув на него через плечо из-за массы медно-рыжих волос, улыбнулась.

Это была она.

— Мисс Олдридж, — произнес он, причем голос его опустился до самого нижнего регистра.

— Мистер Карсингтон! — Она выпрямилась и повернулась к нему лицом. — Не ожидала, что вы подниметесь в столь ранний час.

Уж не сарказм ли уловил он в ее голосе?

— Но уже почти два часа, — сказал он. Она удивленно округлила глаза.

— Ну и ну! Неужели я столько времени пробыла здесь?

— Не имею ни малейшего понятия, сколько времени вы пробыли здесь, — проговорил он.

Она, нахмурившись, взглянула на карту.

— Не думала, что столько времени проведу здесь. Я собиралась зайти позднее, когда вы проснетесь.

— Я проснулся.

— Вижу. — Она окинула его взглядом. — И выглядите вы очень опрятно и элегантно.

Алистеру очень хотелось бы сказать то же самое о ней. Видимо, кто-то предпринял героическую попытку укротить ее непослушные волосы, заплел их в косу и уложил с помощью шпилек на макушке. Но половина шпилек уже валялась на полу и на столе, а коса съехала набок. У него аж руки чесались — так хотелось ему подойти и привести прическу в порядок.