— Папа, я не имею ни малейшего понятия, что ты хочешь этим сказать.

— Нет-нет, разумеется. — Шаги за ее спиной остановились. — Возможно, ты права, он ничего не поймет о тюльпанах. Ну да ладно, спокойной ночи, дорогая.

— Спокойной ночи, папа. — Мирабель направилась в свою комнату. Она устала после перенесенного нервного напряжения. Ее застали врасплох. Если бы ее предупредили заранее о прибытии мистера Карсинггона… Но ее не предупредили, и она даже представить себе не могла подобного поворота событий.

Она сделала неправильное предположение относительно лорда Гордмора, и эта ошибка может иметь губительные последствия. Она не ожидала, что он проявит такую настойчивость.

Она ошиблась, но теперь уже ничего не поделаешь. Можно лишь извлечь из этого урок. Ошибку она совершила из-за недостатка информации, но больше не повторит ее.

Сбросив мокрую одежду, она вытерлась, надела теплую ночную сорочку и халат и перешла в гостиную. Уютно устроившись в мягком кресле перед камином, она принялась писать письмо леди Шерфилд в Лондон. Если существовала какая-нибудь заслуживающая внимания информация о мистере Карсинггоне, то тетушке Клотильде она была доподлинно известна.

Он промок и продрог до мозга костей, и его нога немедленно отреагировала на это, упрямо отказываясь подниматься по лестнице.

Кое-как он все же добрался до своего номера. Его камердинер Кру выразил свое неодобрение строгим покашливанием, посоветовав Алистеру принять горячую ванну.

— Не стоит заставлять слуг таскать воду вверх по лестнице в такой поздний час, — запротестовал Алистер.

Он опустился в кресло возле огня, положил ногу на каминную решетку и принялся ее массировать, одновременно рассказывая своему слуге обо всех злоключениях дня, обходя при этом молчанием свою странную реакцию на мисс Олдридж.

— Сожалею, сэр, что вам пришлось понапрасну предпринять такую дальнюю поездку в скверную погоду, — сказал Кру. — Может быть, принести вам бутылочку вина и что-нибудь поесть?

— Меня там накормили до отвала, — сказал Алистер. — Судя по всему, у мистера Олдриджа есть две великие страсти: ботаника и еда.

— Что правда, то правда, сэр. Здешние слуги клянутся, что он ни разу не опаздывал к ужину, хотя вообще имеет обыкновение опаздывать.

— Мне следовало остаться здесь и послушать, что говорят слуги, — произнес Алистер, уставившись на огонь. — Тогда я оказался бы лучше подготовленным к встрече. — Раскаленный уголь вызвал воспоминания о волосах мисс Олдридж и о том, как в них отражалось пламя свечи, отчего они становились то золотыми, то огненно-красными, — Его дочь… — Он помедлил. — Удивительно, что такая молодая особа обо всем имеет свое суждение и переубедить ее невозможно.

— Говорят, у этой леди необыкновенный характер, сэр. Оно и понятно. Ведь ей приходится управлять таким большим поместьем и всеми делами своего отца.

Алистер взглянул на слугу:

— Мисс Олдридж управляет поместьем?

— Она управляет всем. Мне говорили, что ее управляющий не может даже вздохнуть, не получив ее одобрения. Вы не забелели, сэр? Может быть, все-таки принести вам вина? Или приготовить горячий посеет? Вам никак сейчас нельзя заболеть, ведь у вас столько дел.

Хотя Алистер не чувствовал себя больным, он позволил Кру приготовить свой излюбленный посеет.

Алистер тем временем постарался переварить все услышанное.

Скверно одетая любопытная девушка с огненными волосами, оказывается, управляла одним из крупнейших поместий в Дербишире.

— Ну что ж, кто-то ведь должен этим заниматься, — пробормотал он, помолчав.