Я прислонился спиной к двери, чтобы удержаться на ногах и слышать то, что говорят там, по ту сторону двери. И мне пришлось ей солгать.

– Точно, так оно и есть.

– А-а-ах! – простонала она и чуть не потеряла сознание, откинувшись на подушки.

Итак, она принимает меня за убийцу! Ладно, по крайней мере теперь она не посмеет кричать!

Я плотнее прижал ухо к двери и стал слушать.

Глава 12

Шум в коридоре нарастал. Снизу поднялись и другие флики, чтобы взглянуть на Симона. Хлопали двери, женские голоса испуганно спрашивали, что случилось. Чей-то мужской голос возмущенно заявил:

– Вы не имеете права задерживать нас! Мы не совершили ничего противозаконного.

– Очень сожалею, – ответил один из фликов, – но никто не покинет отель до приезда инспектора. Как ваша фамилия?

– Джексон. Сэм Джексон.

Женщина, которая была с ним, находилась на грани истерики.

– Но это невозможно, вы не имеете права! Так нельзя!

– Вас вовсе не задерживают, милая дама. Вас просто просят подождать, чтобы задать кое-какие вопросы. А кстати, как это получилось, что вы ничего не слышали? Мне кажется, это довольно странно – в комнате напротив вашей была драка, убили человека, а вы ничего не слышали.

– Да, мы ничего не слышали! – простонала она.

Я приоткрыл дверь и взглянул на них. Джексон был весьма представительным типом лет пятидесяти. И я дам голову на отсечение, если он действительно не Джексон. У него был вид провинциального страхового агента. Женщине было около тридцати, красивые каштановые волосы и уверенный вид. Она так стремительно оделась, что из-под платья у нее выглядывал кусок комбинации. На пальце, как и следовало ожидать, сидело обручальное кольцо. Вполне вероятно, что ее полный доверия муж ждет ее в провинции. Эта парочка попала в довольно неприятное положение.

Я снова прикрыл дверь и повернулся к девице. Она яростно плюнула на пол и прошипела:

– Убирайтесь отсюда!

Я и сам понимал, что мне пора убираться. Неизвестно, станут ли патрульные проверять все номера, но, когда приедет Джим, он наверняка заставит их это сделать. И проследит за тем, чтобы это проделали основательно.

Я выглянул в окно. Не очень далеко от него проходила пожарная лестница. Она доходила до крыши и спускалась во двор. Я засомневался, выдержит ли она мою тяжесть.

Я совершенно зря отошел от двери. Девица выскочила из кровати и на цыпочках стремительно бросилась к двери, все время оглядываясь на меня через плечо. Я наставил на нее оружие и тихо предупредил:

– Не спеши, «либхен», сломаешь ножку.

Ее скорее остановили мои слова, чем оружие. Она повернулась ко мне и сказала:

– Вы говорите по-немецки?

Я встал между ней и дверью.

– Немного.

Она извергла водопад слов, из которых я понял только несколько.

– Вы лжете, – продолжала она уже по-английски, захлебываясь от злости. – Вы лишь пытаетесь... как это выразиться? Представиться симпатичным.

Неожиданно она обнаружила, что стоит почти голая, и попыталась прикрыться руками.

– Сейчас же уходите отсюда! Если придет Ганс, он убьет и вас и меня!

Я прижал ухо к двери и стал прислушиваться, что там делается. Приехал Джим Пурвис. Я слышал, как он сказал кому-то:

– Никаких журналистов! Я отлично знаю, что они из себя представляют.

Его голос приближался.

– Какой ужас! Проклятье! Герман что сказал, то и сделал.

Корк, по-видимому, стоящий рядом с ним, возразил:

– Послушай, Джим, не кипятись.