– А потом снова переместился сюда по настоятельной рекомендации этого типа Добродеева, – произнес генерал Бишоп и сам удивился тому, что он сумел выговорить такое сложное словосочетание, как «настоятельная рекомендация». – Мне кажется, что этот Ковбасюк даже больше опасен, чем все прочие…

    – Опасен? Зачем же отбирать для секретной операции опасных людей?

    – Так не я ж отбирал!

    – Я думаю, что вы все-таки переведете нам содержание вашего разговора, – подозрительно поблескивая маленькими свиными глазками, прогнусавил король Карл. – А то я ничего не понимаю.

    Пожалуй, никто не понимал, свидетелем чего предстоит им быть всего несколько часов спустя. А ведь Полтавская баталия была совсем не такой, как это прописано в учебниках по истории.

    ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

    Музыкальное сопровождение генерала Бишопа, или Несколько неизвестных подробностей славной Полтавской баталии

    1

    – За полночь, мин херц, – сказал Александр Данилович и пнул в бок задремавшего на военном совете генерала Боура. Того самого, из пушкинской «Полтавы»: «И Шереметев благородный, и Брюс, и Боур, и Репнин…» Генерал Боур открыл левый

    глаз и с опаской посмотрел сначала на сидящего рядом с ним фельдмаршала Шереметева, а потом на расположившегося точно напротив Афанасьева, уже переодевшегося в русский военный мундир. Евгений украдкой читал распечатку «Реляции о Полтавской баталии», сделанную перед заброской в прошлое. Грубо говоря, протокол битвы, которой еще не было:

    «27-го числа поутру весьма рано, почитай при бывшей еще темноте, из дефилеев, в которых он во всю ночь свое все войско в строй поставлено имел, на нашу кавалерию как с конницею, так и с пехотою своею с такою фуриею напал, что, хотя он многократно с великим уроном от нашей кавалерии и от наших редут, к которым приступал, отогнан есть, однако ж наша кавалерия, понеже оную нашею инфантериею…»

    Через его плечо заглянул было генерал Репнин, дабы узнать, что это чужеземец так пристально разглядывает свои колени. Однако же Афанасьев, узнав нужную ему информацию, лист с распечаткой своевременно спрятал. «В два часа ночи, – подумал он, – в два часа ночи четыре штурмовые колонны шведов, подкрепленные шестью конными колоннами, двинутся на наши редуты… Так-то оно так, но в классической версии Полтавы в войске Карла не было подразделения американских морских пехотинцев под командой этого кретина генерала Бишопа!.. Ох, допрыгаемся мы, ох, допрыгаемся!»

    «Не гунди, Владимирыч! – проклюнулся бес Сребреник. – Все будет нормально! И не из таких кренделей выбирались, вспомни!..»

    Тут вошел молодцеватый вестовой и, щелкнув каблуками, доложил о том, что только что дозор в Будищенском лесу задержал какого-то подозрительного человека, по всему видно, лазутчика. Он заявил, что ему нужен либо князь Меншиков, либо сам государь.

    – Тащи сюда! – приказал Петр.

    Ввели Ковбасюка. При его появлении Афанасьев, Ковалев и Сильвия не смогли удержаться от смеха, как ни была сложна обстановка. Впрочем, князь Меншиков прореагировал экспансивно. Он вскочил и заорал:

    – Да это ж мой Ковбасюк, смотритель моего зверинца и сюда же управляющий конюшней! Он пропал шесть лет назад, я думал, он в Питере окочурился, гидрид-ангидрит!.