Боль подстегивала. Таита потянулся вверх, так что едва не лопнули сухожилия, и постепенно, страшно медленно, начал подниматься. Его глаза оказались на уровне отверстия, но дальше подниматься он не мог. Руки грозили вот-вот отказать.

– Фенн, помоги! – снова воскликнул он.

– Вместе! Давай!

Он почувствовал приток сил от Фенн. Медленно подтянулся и наконец перенес одну руку через край. Повис на мгновение и снова услышал ее призыв:

– Еще раз, вместе, Таита! Давай!

Он рывком приподнялся и перебросил вторую руку. Она отыскала опору. Теперь, когда обе его руки были в отверстии, к нему вернулось мужество. Не обращая внимания на боль в обожженных ногах, Таита подтягивался, пока верхняя часть тела не перевалилась через край. Тяжело дыша, он заполз в пещеру. И долго лежал, собираясь с силами, пока наконец не смог сесть. Тогда он посмотрел на свои ноги и увидел ожоги. Оторвал кусочки лавы, которые еще липли к подошвам; они отделились вместе с кусками плоти. На икрах вздувались пузыри, полные прозрачной жидкости. Боль была мучительной, но усилием воли Таита заставил себя подняться и побрел в глубину пещеры. Ступни горели, на камне оставались кровавые следы. Свет из огненного котла снизу освещал ему дорогу.

Туннель очень недолго шел ровно, потом начал спускаться, и красноватый свет померк. В его последних отблесках Таита увидел полусгоревший факел, торчавший из щели в стене. Факел оставила здесь в свое последнее посещение Эос, очень давно. Таита подумал, что ему нечем его зажечь. Но потом вспомнил про силу, которую отнял у ведьмы, протянул к факелу руку, нацелив указательный палец на обгорелый конец, и сосредоточил психическую энергию.

На вершине погасшего факела появилась светящаяся точка. От нее поднялась тонкая спираль дыма; неожиданно факел вспыхнул и осветил все вокруг. Таита взял его из щели и, держа высоко над головой, заковылял так быстро, как только позволяли обожженные ноги. И вышел к началу очередного наклонного туннеля. Этот туннель тоже представлял собой лестницу, но камень не вытерт, на стенах – следы зубил каменщиков. Таита двинулся по нему, однако ступени казались бесконечными, ему часто приходилось останавливаться и отдыхать. Во время одной из таких остановок он понял, что слышит низкий рокот, ощущает дрожь воздуха и камня, на котором сидит. Звук не был постоянным, он то усиливался, то ослабевал, подобно биению гигантского сердца.

Таита знал, что это такое.

С новыми силами он встал и продолжил спуск. Звук становился все более сильным и отчетливым. Таита спускался все ниже, и звук взмывал, а вместе с ним усиливалось и возбуждение Таиты, так что он совершенно забыл о боли в ногах. Звук мощного биения достиг максимума. Каменная стена дрожала. Таита продолжал брести вперед, потом в изумлении остановился. Он взял у Эос воспоминания об этом месте, но туннель неожиданно закончился тупиком. Таита с трудом подошел и остановился пред стеной.

Казалось, стена природная, из грубого камня. Ни трещин, ни отверстий, но в центре на уровне глаз высечены три знака. Первый очень древний и изъеденный сернистыми испарениями из котла лавы; его возраст невозможно себе представить. Второй различим лишь чуть лучше; приглядевшись внимательнее, Таита понял, что он изображает маленькую пирамиду – духовный знак жреца или святого. Третий, самый недавний знак, тем не менее, тоже был вырезан много столетий назад. Это был духовный знак Эос – очертания кошачьей лапы.

Знаки – это подписи тех, кто посещал это место до него. С начала времен только три человека нашли сюда дорогу. Таита коснулся камня и обнаружил, что он холодный – резкий контраст с адским кратером и кипящей лавой, оставленными позади.

– Это вход к Купели, который люди искали много веков, – с глубоким почтением прошептал Таита. Он приложил ладонь к знаку кошачьей лапы, и знак потеплел от его прикосновения.