– Сомневаюсь… – проронил я.

– Как это называется – «сдержанное высказывание», да? – спросил капитан. – Подъем, мистер Данстэн. Нам с вами предстоит небольшая прогулка.

125

Мьюллен показал рукой на дальний конец конторки в вестибюле и ведущие к двери черного хода ступени: «Нам туда». Из двери офиса вынырнул портье и быстренько отвернулся к полке с рекламными буклетами якобы за тем, чтобы навести там порядок.

Вслед за Мьюлленом я спустился по ступеням и проследовал по цементному полу к выходу. Двигаясь неожиданно быстро, капитан резко распахнул дверь и вышел. Я перехватил отлетающую назад створку и шагнул в узкий кирпичный коридор – по-видимому, Щетинный переулок. Серое пятно костюма Мьюллена и мазок седых волос быстро таяли в темноте слева от меня.

Мне почудилось, будто я узнал, двойные двери и покосившиеся дома Лавандовой, когда мы едва не бегом пересекали ее, двигаясь по Щетинной. Мьюллен остановился и повернул ко мне бледный овал своего ирландского лица:

– Давайте обсудим вашу подозрительность. Так называемый Пратчетт появляется в окружной больнице. Предположим, Пратчеттом был Френчи. Что это означает? Прентисс – он уже мертв. Следующей ночью – бац, как утки в тире: Эдисон, Тоби Крафт, Кассандра Литтл и Ля Шапель. Между нами: может быть, у вас есть какое-либо, чисто гипотетическое, объяснение всего этого?

– Если гипотетическое, то есть, – ответил я. – Хелен Джанетт говорила мне, что Френчи рос в этих трущобах. Может, Райнхарт, он же Эрл Сойер, каким-то образом запугал его в детстве. – Я пересказал Мьюллену байку Сойера о том, как «Чарльз Вард» заставлял мальчишку по имени Нолли Уидл доставлять ему раз в неделю зарплату, и историю Нолли про некоего типа по прозвищу Черная Смерть. – Может статься, Райнхарт, Сойер, или как там его, послал Френчи в окружную больницу узнать, был ли я там, и если был, то о чем спрашивал. Кто-то из персонала сообщил ему, что с Максом Эдисоном беседовали два человека, а может, Эдисон сказал, что его имя те двое узнали от Тоби Крафта.

– В наших с вами многочисленных разговорах, мистер Данстэн, вы ни словом не обмолвились об Эдисоне или Эдварде Райнхарте.

– Капитан, какими бы развеселыми ни были наши с вами встречи, они, по-моему, не имели никакого отношения к моему отцу.

– Это Эдисон рассказал вам о Суконной Башке Спелвине?

– Он, – сказал я. – Кстати, Макс Эдисон мне понравился. Он заслуживал большего, чем быть зарезанным в своей кровати, – тут я вспомнил, что мы с капитаном уговорились строить предположения гипотетические, – если все случилось именно так.

– Если именно так все и случилось, уж выкладывайте остальное.

– Сойер «позаботился» о Максе и Тоби, а потом ему пришлось избавиться и от Френчи. Он решил, что Френчи мог сказать своей подруге больше, чем следовало, поэтому убил и ее. Клайд Прентисс – не знаю… – Я вспомнил, как увидел Френчи и Кэсси Литтл в реанимации. – А может, это было что-то вроде отсроченного платежа: Прентисс мог бы немного уменьшить свой тюремный срок, указав на Френчи.

Мьюллен разозлился:

– Эрл Сойер убил четверых из желания скрыть от вас тот факт, что он ваш отец, – это вы хотите сказать?

– Он боялся, что его выдадут, и никому не доверял, – сказал я.

– Вы ничего не хотите добавить?

– А вы ничего не хотите мне объяснить? Почему вы решили, что я выполняю задание окружного прокурора или какого-то федерального агентства?

– Потому что я, скажем так, тоже никому не доверяю.