— Даффи, подожди, — окликнула она меня. — У меня есть полчаса до следующего собрания. Хочешь, пойдем выпьем кофе.

— Ты же знаешь, я не пью кофе, — ответил я.

Она только улыбнулась.

Мы зашли в небольшое кафе возле ее работы. По дороге мы большей частью молчали. Я видел, что Мэл роль друга давалась непросто, но, к ее чести, она неплохо справлялась.

Утро было теплым и ясным, поэтому Мэл предложила присесть снаружи. Пока она заказывала нам напитки, я отправился искать столик. Выбрав один, я огляделся. Позади сидели две деловые дамы, что-то между собой обсуждавшие. Рядом расположилась похожая на испанку девушка; она завтракала вместе со своим малышом, беспрерывно о чем-то болтавшим. «Что бы ни случилось, — думал я, рассматривая свое отражение в витрине кафе, — жизнь продолжается».

Тут вернулась Мэл с чашкой капуччино и апельсиновым соком.

— Ну, как дела? — спросила она, закуривая.

Она ведь не курит!

— Послушай, мы ведь… друзья, не так ли?

— Ты об этом хотел поговорить?

— И об этом в том числе.

Приподняв брови, она сделала один глоток. Я с интересом наблюдал, как исчезает пенка.

— Знаешь, Даффи, я не хочу показаться грубой. Я ведь все еще хорошо к тебе отношусь. Но и я не из камня сделана. Мне кажется, все эти разговоры о дружбе ни к чему не приведут. Я помню, как в прошлый раз сказала, что была бы рада этому, но мне кажется, это все-таки невозможно. Слишком много всего между нами было.

Глубоко вздохнув, я сказал:

— Я понимаю, это будет нелегко. Но я бы очень этого хотел. Мне кажется, нам обоим будет от этого только лучше. Я обещаю тебе не вмешиваться в твою жизнь. Ну как?

Она неопределенно пожала плечами и вновь затянулась.

— Посмотрим, как все будет. Но я ничего не обещаю.

Какое-то время мы сидели молча. Она пила кофе и курила, я же доканчивал свой сок. Две дамы поднялись и ушли, после чего подошла официантка, чтобы протереть их столик. Взглянув на Мэл, я почувствовал, что она хочет что-то сказать.

— Ты все еще сердишься на меня за эту историю с женитьбой, да?

— Еще бы. Ты что же думаешь — я вот так возьму и забуду о том, что ты не хотел на мне жениться?

— Нет, конечно, — поморщился я. — Просто не знаю, чем я могу заслужить твое прощение, если такое вообще возможно. Как ты думаешь, ты всю жизнь будешь на меня за это сердиться?

— Не знаю. — Она тихо рассмеялась. — Пожалуй, да.

Я попытался состроить скорбную мину, но, судя по моему отражению в витрине, стараться было ни к чему. Чувство раскаяния, по всей видимости, надолго поселилось во мне. Угрызения совести стали моими постоянными спутниками жизни.

Я втянул в рот кусочек льда, покатал его языком и снова выплюнул. Пытаясь подобрать правильные слова, я тем не менее не хотел выглядеть жалким. В то же время я боялся показаться неискренним, просто попросив у нее прощения. Короче говоря, нужных слов так и не нашлось.

— Кстати, а тот парень, с которым я тебя видел в субботу, — это что, новый бойфренд?

Она покачала головой.

— Не совсем.

Дыхание мое участилось. Я мгновенно выпрямился, умудрившись даже пепельницу со стола свернуть. Скрестив все имеющиеся у меня пальцы, я начал лихорадочно размышлять: «Господи, хоть бы он был просто другом! Или еще лучше — давно потерявшимся братом. Но лучше всего — евнухом-одиночкой, с которым она подружилась. В общем, кем угодно, только не любовником!»

— Помнишь, когда мы только познакомились… — сказала Мэл.