— Ну и что? Что ты собираешься делать? Найти постоянную работу? Да ты же волком взвоешь через неделю!

Меня передернуло.

— Ну, я мог бы закончить университет. В общем, сделать что-нибудь конструктивное.

— У тебя депрессия из-за этого дурацкого прослушивания. Это с каждым может случиться. Будут другие предложения, другие варианты.

— Может быть. А может быть, и нет.

— Ну, хорошо. Дело ведь не только в этом, не так ли? — внимательно глядя на меня, спросила Алекс.

— В смысле?

— В прямом. Дело ведь еще и в нас?

— В нас?

— Да, да! В нас.

Кажется, способность читать мои мысли была присуща не только Мэл.

— Ну, в принципе, я действительно собирался поговорить о нас. Дело в том, что…

— Ты все еще любишь Мэл.

— Честно говоря, я совершенно не это хотел сказать.

— Это понятно. Но ведь я угадала, не так ли? Ты, конечно, собирался рассказать мне старую историю о том, что мы не подходим друг другу, но на самом деле все куда проще. Просто ты боишься в этом себе признаться. Не скажу, что я большой знаток в вопросах любви, но ведь я все-таки женщина, и некоторые вещи для меня очевидны. Например, то, что ты все еще влюблен в Мэл. Понимаешь, мужчина способен пойти на «дружескую» встречу со своей старой возлюбленной и ее новым избранником лишь в трех случаях:

1) Если он клинический сумасшедший.

2) Если он круглый идиот.

3) Если он все еще ее любит.

Ты — не первое и не второе. Так что ответ очевиден. Знаешь, Даффи, ты всегда говоришь о самоотдаче как о каком-то чудище с другой планеты. И тебе даже в голову не приходит, что сам ты уже давно «отдал» себя Мэл. Я в одной книжке прочитала замечательную фразу: «Какая разница между причастностью и самоотдачей? Представьте себе яичницу с беконом. Курица была причастна к этому блюду, свинья отдала себя без остатка». Так вот ты, дорогой мой Даффи, как был, так и остался свиньей.

Тут ее слова начали потихоньку доходить до меня.

— То есть ты хочешь сказать, что я настоящий идиот, потому что на самом-то деле давно уже «отдал» себя Мэл?

— Вот именно.

— Это значит, что глупо бояться этой самой самоотдачи и обязательств, связанных с ней, если я и так уже взял их на себя! А это значит, что ничто не мешает мне…

Тут я встал.

— Прости, мне надо идти.

— Я знаю.

— Ты даже не сердишься на меня? Мало того что я заставил тебя потратить кучу денег на шмотки, так я еще и спать с тобой не стал, хотя ты, можно сказать, очень меня об этом просила.

— Н-да, я как-то не смотрела на это дело с такого ракурса…

Тут она рассмеялась.

— Во-первых, Даффи, я обожаю покупать себе одежду. Во-вторых, ты сильно ошибаешься, если считаешь, что мы с моими новыми туфлями останемся сегодня вечером дома, оплакивая твой уход. И в-третьих, полезно получать иногда от ворот поворот. Особенно если ты являешься «Самой горячей штучкой на ТВ». Знаешь, ты классный парень, и я искренне хотела бы, чтобы мы остались друзьями. Если же говорить совсем честно, то вся эта ситуация не слишком меня расстраивает — я ведь предпочитаю счастливые концы.

Летя в такси по мокрым от дождя улицам Лондона, я не слышал ничего, кроме биения собственного сердца. Благодаря нахлынувшему озарению я вдруг ясно осознал все ошибки, допущенные мною в наших отношениях с Мэл.

Я с самого начала почему-то убедил себя в том, что не должен меняться.