С приходом Мэл жизнь моя переменилась: она сумела вытащить меня из всепоглощающего хаоса моей жизни с Дэном и наставить на путь истинный. На этом пути выяснилось, что шампунь в ванной может быть не один, их может быть три (причем все разные), а постельное белье бывает одного цвета. Еда не всегда закупорена в металлические жестянки, а тосты — не единственные представители мира закусок. И хотя иногда мне казалось, что я очутился в ином мире, где властвуют уже не мужчины, — в общем и целом меня это устраивало. Когда-то все мои мысли сводились к музыке, комедии и девчонкам. Мэл каким-то чудом сумела расширить мои горизонты, и такие слова, как жизнь и мироздание, перестали меня пугать.

Да что там говорить — лучше Мэл у меня никогда и никого не было. Она удивительная — веселая, нежная и преданная. Другой такой просто не сыскать. Я же, как последний кретин, профукал собственное счастье — не был, видите ли, готов к «серьезным отношениям», включавшим в себя такие вещи, как ИКЕА, обеды с ее друзьями и… женитьбу. Я не мог дать ей то единственное, чего она так хотела.

Ну что ж, теперь — мог.

Синий

Такси остановилось у дома Мэл. По пути я размышлял, каким именно образом сообщу Мэл о том, что приехал не для того, чтобы просто провести вечер вместе, а чтобы остаться с ней на всю жизнь. Выглянув в окно такси, я заметил блестящий от дождя «2CV», припаркованный у входа. Крутой машины Роба Первого видно не было. «Наверное, он приехал на такси, чтобы спокойно выпить», — решил я. Эта мысль вызвала воспоминание о бутылке вина, которую я специально купил для сегодняшней встречи. Пока мы ходили с Алекс по магазинам, я решил удивить Мэл своей непредсказуемостью и купил бутылку вина, никоим образом не отвечающую моим обычным требованиям. Начать хотя бы с того, что она стоила семнадцать фунтов девяносто девять пенсов. С моей точки зрения, это вино должно было являться шедевром виноделия, в противном случае я был готов вернуться в магазин и потребовать деньги обратно.

«Так, хватит медлить, — приказал я себе. — Теперь или никогда». Я вышел из машины, с трудом передвигая ноги. Они были как ватные и никак не хотели идти вперед. Плюс к этому я вдруг почувствовал цинковый привкус во рту, сопровождавшийся неудержимым слюноотделением. «Сейчас меня вырвет», — подумал я. Утешало лишь то, что, коль скоро мои сознание и подсознание слились в едином порыве, значит, ситуация из тех, которые называют «знаковыми».

Позвонив, я стал ждать, когда Мэл откроет дверь. Решив использовать это время с пользой, я начал репетировать сцену предложения руки и сердца.

Мэл, я люблю тебя. Ты выйдешь за меня замуж?

Ничего себе.

Мэл, я вел себя как последний дурак. Ты хочешь стать моей женой?

Тоже ничего, но слишком мелодраматично.

Детка, я сплю и вижу тебя в подвенечном платье, себя в костюме, а священника в чем ему заблагорассудится.

Что я, Джон Траволта, что ли?

Закрыв глаза, я попытался успокоиться и сосредоточиться. Когда я их открыл, передо мной стояла Мэл. Она плакала.

— Что случилось? — забыв обо всем на свете, воскликнул я. — С тобой все в порядке?

Вытерев слезы и размазавшуюся тушь, она сказала:

— Тебе лучше сперва войти.

Шагая по коридору, я гадал, что же такое могло случиться. Может быть, она поругалась с Робом? Нет, вряд ли дело только в этом. Тут до меня внезапно дошло, что что-то могло случиться с ее родителями. Пару лет назад у ее матери был инфаркт, и с тех пор она постоянно чувствовала себя неважно.