|
Иногда тут бывал бардак, когда собирались все городские любители ночной жизни. Они засиживались допоздна, так что теперь мы работаем только до двенадцати. В ту ночь у нас было довольно пусто, и я уже собирался закрываться. В зале сидели только двое. Один из них, огромный, как дом, человек по имени Антон, и попросил меня поставить эту композицию. Когда кассета закончилась, я поставил новую, с рок-музыкой. Но у Антона в глазах загорелся какой-то безумный огонек, и он потребовал снова поставить джаз. Тогда я вернул в магнитофон эту кассету, и я уверен, что зазвучала именно ваша композиция. Услышав ее, Антон издал дикий крик и набросился на другого парня, осыпая его ударами, я помню это совершенно отчетливо, история вышла очень неприятная. Он все время кричал, но я не помню, что именно, что-то неразборчивое, он же был пьян в стельку. У меня душа ушла в пятки. Сначала два удара в живот, затем по коленям и в пах, а в заключение настоящий нокаут прямо в челюсть, так что изо рта полетели выбитые зубы. Бедный парень упал на пол, а Антон все продолжал избивать его ногами. Но тот так и не потерял сознание, лежал, покорно принимая побои, и только смотрел на Антона странным взглядом. И вдруг Антон размахнулся так, что определенно убил бы. Тогда я закричал. Антон опустил кулак, схватил бутылку, швырнул ее об стену и ушел. Я помог бедолаге подняться, он был весь в крови, живого места не осталось, рот полон выбитых зубов… он все выплевывал их один за другим. Рука висела плетью, в животе и паху ужасные боли. «Я позвоню в полицию и скорую помощь», — сказал я. «Нет, — ответил парень, — он был совершенно прав». Именно так и сказал он об этом ненормальном, который избил его до полусмерти: «Он был совершенно прав». «О’кей, — подумал я, — вот и хорошо, что не нужно вызывать полицию, ведь сейчас уже глубокая ночь». Я помог ему остановить кровь, а потом он просто ушел. Вот и все.
— Что ж, вполне достаточно, — ответил Йельм. — А этот Антон, кто он? — Его зовут Антон Рудстрём. Незадолго до того, где-то в девяностом, он открыл тренажерный зал у нас в городе. Но эта история произошла годом позже, весной, когда тренажерный зал уже закрылся. Антон взял тогда в банке кредит без залога и без поручителей — вы знаете, как это бывало в те годы — и не сумел выплатить его. Это произошло где-то в конце восьмидесятых. Когда случился этот кошмар у нас в ресторане, Антон уже всерьез пил. Сейчас это совершенно спившийся алкоголик, один из тех, кто ошивается вокруг винных магазинов. — Хотя он и до сих пор выглядит как настоящий бодибилдер, — медленно произнес Йельм, раздумывая над игрой случая. Рогер Хакзелль, Черстин Хольм и Хорхе Чавес в удивлении посмотрели на него. — Так и есть, — подтвердил Хакзелль. — Выглядит он так, как будто до сих пор тренируется. — А второй? — спросил Чавес. — Жертва? Кем он был? — Я не знаю. Я никогда не видел его ни до, ни после того случая. Вряд ли он из нашего города. Но я помню, что он чертовски хорошо играл в дартс. Стоял в течение нескольких часов и метал дротики. — Дартс? — переспросила Черстин Хольм. — Да, он метал дротики, — подтвердил Рогер Хакзелль.
Он сидел в теплой компании, распивавшей бутылку розового. Он был моложе и здоровее всех в этой компании на парковой скамейке. — А я думал, у вас здесь водка, — сказал Йельм. Антон Рудстрём немедленно его узнал. — Поглядите-ка, — дружелюбно отозвался он. — Стокгольмец со своими образцами водки. Господа, вы видите перед собой человека, который дал мне четвертинку, чтобы потом я выпил еще одну. — Вот черт, а я был уверен, что ты его выдумал, — прошамкал беззубый старик и протянул Йельму руку. |
