Йельм осторожно постучал и вошел. Нюберга не было. Хольм все еще сидела на своем месте, слушала записи и печатала на ноутбуке. В комнате было совершенно темно. Она взглянула на него и сняла наушники.

— Да? — произнесла она тем же спокойным тоном, каким говорила «отдайте диктофон, господин судья» несколько часов назад. Время было уже очень позднее.

Йельм положил ей на стол стопку кассет и легонько кивнул.

— Безнадежно, — сказал он. — Но Францен — это настоящий сюрприз.

— Наверно, это было глупо…

— Ты пошла к нему, чтобы немножко напугать?

— Все эти годы он снабжал своего сына деньгами на наркотики и столько раз вытаскивал его из камеры, что стал притчей во языцех в тюремных коридорах. Больше он не сможет перейти «мост вздохов».

Йельм присел на край стола. «Мост вздохов» — так назывался подземный переход между Полицейским управлением и зданием Суда, по которому, опустив голову, уже без малого сто лет шагали узники.

— Ты чертовски хорошо работаешь, — сказал он.

— Удалось ли тебе избавиться от шаблонов? — спросила она.

— Я еще никогда не чувствовал себя настолько потерянным…

— Я понимаю, о чем ты. Появляется основная нить, ты, конечно, хватаешься за нее и начинаешь разматывать, а тут, словно побеги из ствола, лезут все новые и новые. И до самого ствола никак не добраться. Может, человек — всего лишь сплетение всего вторичного и случайного? Как знать?

Черстин Хольм выключила компьютер, потянулась и сказала в темноте:

— У тебя прыщ на щеке.

— Это не прыщ.

Глава 14

Они выбежали из подвала. Они выскочили из стандартного серого автофургона и беззвучно направились к лестнице. В натренированных руках они держали маленькие автоматы.

Они открыли дверь и стали гуськом подниматься по каменным ступеням. Они передвигались совершенно бесшумно.

То один, то другой из идущих первыми оставался стоять с оружием наготове возле двери каждого этажа, как и было помечено на плане. Звук работающего лифта слышался где-то за стеной.

Возле седьмой двери все вдруг остановились. Тот, кто был ближе к двери, распахнул ее, и они рассредоточились по этажу, останавливаясь у каждой квартиры.

Они позвонили в ту, где была табличка «Нильсон».

Никто не открыл. За дверью не было слышно ни звука.

Вперед выдвинули тяжелый бетонный цилиндр. В передней части к нему была прикреплена толстая металлическая пластина, а с обеих сторон находились две ручки. Два человека взялись за них и по условному сигналу прижали цилиндр к двери. Дверь разлетелась в щепки.

Они ворвались в квартиру, по-прежнему двигаясь беззвучно. Внутри царила темнота, шторы в обеих комнатах были задернуты.

В ближайшей к двери кровати лежали три маленьких негритенка, только что разбуженные хлопком. На полу, на матрасе, лежали еще четверо. Пятеро детей уже начали плакать.

Они прошли в другую комнату. На кроватях и матрасах лежали четверо взрослых, с ужасом смотревшие на них. Половина команды осталась в комнате с оружием наготове, другая половина направилась в кухню.

За кухонным столом сидел негр и белый священник, перед ними стояли чашки с кофе. Как завороженные они смотрели на нацеленные на них автоматы.

— Что за черт! — выругался священник. В остальном было совершенно тихо.

Два хорошо одетых господина в одинаковых кожаных куртках протиснулись в кухню, бросили быстрый взгляд на негра и священника и отправились в спальню.

— Соня Шермарке, — произнес один из них, тот, что был светловолосым.