— Прошу прощения. К тому же речь идет вовсе не о чести. Я все еще слежу за орденом Мимира. Еще раз прошу у тебя прощения, если проявил бестактность. Извини меня.

На ее взволнованном красивом лице нехотя засветилась улыбка.

— И опять же прости, — сказал Йельм, чувствуя радость. — Так как обстоит дело с Георгом?

Улыбка внезапно исчезла. Черные глаза словно просвечивали его насквозь.

— Ты счастлив в браке? — спросила она.

— Что? — удивился Йельм. Полный тоски взгляд Силлы на какое-то мгновение появился перед его мысленным взором.

— Так счастлив или нет? — повторила Черстин с самым серьезным видом. — По-настоящему счастлив?

— А почему ты спрашиваешь?

— Я не знаю, кто ты, — загадочно произнесла она и вышла из ресторана.

Йельм остался сидеть на стуле, лицо Силлы медленно растаяло перед его внутренним взором. А потом растаял и весь мир.

Глава 17

Вигго Нурландер сидел в помещении склада в Фрихамнен и ждал.

«Ждать, — говорил он себе. — Ждать, чтобы ждать. Ждать, чтобы ждать, чтобы ждать. Ждать, чтобы ждать, чтобы ждать, чтобы ждать».

Иными словами, он немного устал.

Ему все меньше хотелось продолжать носить шелковые перчатки. Он уже приготовил для себя ежовые рукавицы. «Вот-вот что-то должно случиться», — думал он. Он безмерно устал работать за письменным столом, вести телефонные переговоры с низшими чинами Интерпола, неприветливыми милиционерами из бывшего СССР и многое повидавшими таможенниками. Он ждал уже слишком долго.

Он вскрыл отмычкой дверь в маленькое складское помещение и спрятался позади шкафа. Там он просидел три часа; время уже шло к вечеру. Он был ужасно зол.

Скоро все пойдет совсем с другой скоростью. При мысли об Арто Сёдерстедте темный гнев вспыхивал с новой силой: этот чертов финн приехал из какой-то дыры да еще презирает все, во что он когда-либо верил. Само собой, что речь должна пойти о деньгах, о том, чтобы эти деньги можно было разделить. Если Швеция в выигрыше, то в доле оказываются шведы. Все ведь так просто.

Он разжигал в себе гнев, думая о собственном имени. Вигго, черт побери, это как удар маленькой молнии, Вигго от чертова Викинга. Единственное наследство вечно бороздящего моря датского моряка, ставшего по какой-то непостижимой причине его отцом. Быстрая эякуляция в изголодавшееся женское лоно, а дальше — поминай как звали. Никакой ответственности. Абсолютно никакой. «Такой же, как Сёдерстедт, — думал он. — Точно такой же».

Мысли путались.

Как-то в молодости он решил разузнать, откуда взялось его отвратительное имя. Оно появилось в тринадцатом веке, когда великий датский историк Сакс Грамматик записал латиницей датское слово «виг», означавшее «бой», и дал его одному из людей конунга Рольфа Краке.

«Вигго, правая рука Краке», — сбивчиво думал Нурландер, когда дверь открылась и вошел мужчина с волосами, забранными в хвостик, в тренировочном костюме; он сел за стол в паре метров перед ним. Несколько секунд Нурландер стоял неподвижно, как будто привыкая, что теперь он в комнате не один.

Затем выскочил из своей засады, схватил человека за голову и ударил ее о стол.

Один, два, три, четыре раза.

Затем он крепко ухватил человека за волосы, вдавил дуло пистолета ему в ухо и прошептал:

— Малыш Стрёмстедт, у тебя есть две секунды, чтобы назвать твои русские контакты. Или я тебя сейчас тихо прикончу. Раз. Два.

— Стойте, стойте, стойте! — завопил человек. — Кто вы?

— Три, — проговорил Нурландер и нажал на курок.