Храм Ма-Эннио опустел, затих, только слышно было потрескивание угасающих факелов да шорох крыльев летучих мышей, возвращающихся в свои убежища среди развалин. Понтийская Комана спала крепким предутренним сном, словно насытившийся до отвала хищник.

ГЛАВА 9

Осеннее море неторопливо катило мелкую волну к далёким берегам. Ещё не наступило время штормового ненастья, и скучные буревестники безмолвно скользили над морской бездной в поисках пищи. Небо казалось высоким, прозрачным, но уже не было в нём той летней ясности и праздничности, побуждающей стремительных дельфинов устраивать весёлые забавы с прыжками и удивительными игрищами.

В такой спокойный осенний день достаточно пустынные воды Понта Евксинского бороздили три небольшие эскадры. Видимо капризной и своенравной фортуне надоело ждать событий, достойных как-то скрасить её скучную жизнь, и она воспользовалась властью, которой наделил богиню Юпитер, чтобы подтолкнуть колесо судьбы, ускорить его бег.

Первая эскадра состояла из трёх бирем, изрядно потрёпанных штормами и давно нуждающихся в килевании. Ракушки и водоросли толстой корой наросли на днищах, затрудняя вольный бег некогда быстроходных посудин, но хозяев бирем это обстоятельство не смущало — воинственные пираты-сатархи, эти гончие псы Понта Евксинского, в преддверии зимнего безделья вышли на свою последнюю в этом году кровавую охоту. Зная, что возле берегов Таврики богатой добычи им не сыскать, сатархи рискнули выйти в открытое море в надежде перехватить какой-нибудь караван понтийских купцов, направляющийся к берегам Фракии или в Элладу.

Вторую эскадру возглавлял Селевк. Четыре миопарона под его командованием всё лето наводили страх на мореплавателей Понта Евксинского, пуская на дно не только суда охраны караванов, но и пузатые грузовые посудины, набитые доверху продуктами и разнообразными товарами — киликийцы брали только золото, серебро, драгоценности, дорогие ткани и благовония. Причина, побудившая знаменитого пирата оставить благословенную Эгеиду и перебраться в неприветливый и мало знакомый ему Понт Евксинский, была одна — Селевк горел желанием вернуть свой любимый «Алкион» и примерно наказать похитивших его рабов.

И последняя группа судов, которую можно было назвать эскадрой только с натяжкой, бороздила синюю морскую глубь под вымпелами Понта. В её состав входили неуклюжий грузовоз, бирема охраны и совсем крохотное посыльное судно, напоминающее боевую унирему, но без тарана и под большим парусом, позволяющим быстро набирать скорость и уходить, если потребуется, от любых противников.

Любопытный и сведущий в морском деле наблюдатель мог заметить некоторую странность в прокладке маршрута этой эскадры и в оснащении грузового судна. Выйдя из Трапезунта, суда взяли курс на запад, а потом, будто опомнившись, вдруг дружно нацелили форштевни едва не в противоположном направлении. Этот манёвр был совершён глубокой ночью и в открытом море, что уже казалось необычным для торговых караванов, следующих через Боспор Фракийский в Эгейское море. Во избежание неприятных и опасных встреч с пиратами они держались вблизи берегов Малой Азии, чтобы в случае нападения укрыться в ближайшей гавани.

Грузовой корабль, несмотря на солидную тяжеловесность, тем не менее обладал превосходными мореходными качествами, чему способствовал дополнительный парус. Судно явно было недогружено, а по палубе, изнывая от скуки, слонялись вооружённые гоплиты. Они с тревогой посматривали по сторонам и дружно игнорировали сытные обеды, предлагаемые корабельным поваром. Похоже, морское путешествие они предпринимали впервые, подтверждением чему служили их бледные лица и неуверенная походка.

Не лучше чувствовали себя и пассажиры судна, укрывшиеся в достаточно обширной палатке на корме. Они покидали её только ночью, чтобы подышать свежим воздухом.