— Авл Порций… — с трудом разлепив задеревеневшие губы, пробормотал Тарулас-Рутилий.

— Кстати, он собирался задержаться в Пантикапее на некоторое время.

— Задержаться… — Тарулас резко встал. — Я ухожу. Спасибо за угощение, — коротко поклонился он.

— Ты хочешь бежать из Пантикапея? — насмешливо поинтересовалась гетера. — Увы, поздно. За твою голову обещана чересчур высокая награда, а все сторожевые посты уже оповещены о приметах столь важного преступника. И, надеюсь, ты понимаешь, что многим хочется услужить Риму, тем более в такой малости.

— Поживём — увидим… — мрачно обронил Тарулас, крепко сжимая рукоять махайры.

— Сядь, — настойчиво и в то же время мягко приказала Ксено. — К счастью, пока ещё никому не известно, кто скрывается под личиной лохага аспургиан. Кроме меня и… — она спохватилась и прикусила нижнюю губу.

— Он пришёл сюда, чтобы встретиться со мной? — глухо спросил лохаг, поняв недосказанное.

— Да… Но мне тоже нужно с тобой поговорить.

— О чём? — отрешённо посмотрел на девушку Тарулас.

— О многом. Но прежде всего, чтобы ты успокоился, знай: тебе пока ничто не грозит. Вот царский указ, — она достала из уже известной нам сумочки второй пергаментный свиток, обвитый золотым шнуром с царской печатью. — Тебе и твоим приятелям велено немедля, сегодня, выехать в степи Меотиды для набора пополнения в хилию аспургиан. Вы отправитесь вечером, прямо отсюда. Не беспокойся, — поняла Ксено невольный жест лохага, — стратег уже оповещён, ваши лошади нагружены припасами, царский казначей выдал необходимую сумму денег золотом для уплаты старейшинам племён, отряд сопровождения прибудет вовремя. Вот так.

— Как мне отблагодарить тебя за твою доброту? — с невольным восхищением глядя на раскрасневшуюся от возбуждения девушку, спросил Тарулас-Рутилий.

— Ты ошибаешься, лохаг, — снисходительно улыбнулась гетера. — Это не доброта, а всего лишь трезвый расчёт. За свою услугу я потребую от тебя многого, поверь. И если вдруг ты окажешься настолько неблагодарным… — она не закончила фразу, но её пронзительный взгляд был красноречивее любых слов.

— Любое твоё желание будет для меня законом, — с достоинством поклонился ей Тарулас. — Я готов выслушать тебя.

— Всему своё время, — коротко ответила гетера, поднимаясь.

— Прости, госпожа, но я хотел бы спросить… — лохаг запнулся, подыскивая необходимые слова.

— Да? — посмотрела она на него через плечо.

— Нельзя ли вместе с нами послать и Савмака?

— Нет, — отрезала Ксено, нахмурившись.

— Но если римлянин узнает, что мы с ним дружны, то, боюсь, ему не миновать беды.

— Савмак — наследник престола Боспорского царства, — голос гетеры звучал несколько напряжённо. — И до него римлянину не достать.

— Пусть так, — продолжал гнуть своё Тарулас. — Однако без нашей поддержки и защиты Савмаку придётся туго. Я опасаюсь за его жизнь, пойми. Ведь, кроме римлянина, у него врагов, как явных, так и тайных, больше, чем достаточно.

— Ты лучше подумай, как сохранить свою жизнь. Хорошо подумай, — резко сказала Ксено. — Потому что она теперь принадлежит не только тебе, но и мне. А Савмак… О нём я позабочусь не хуже твоего.

Гетера, высоко подняв голову, пошла через сад по дорожке, мощёной крупной галькой. Глядя ей вслед, Тарулас в задумчивости покачал головой — последние слова красавицы объяснили ему многое, если не всё.

Шорох опавшей листвы под чьими-то шагами заставил старого воина схватиться за махайру.