Казалось, что наступил конец света…

ГЛАВА 2

Престольный город Малой Армении, семибашенный Ани-Камах, встречал высоких гостей. На мощённых тёсаным камнем площадях пылали костры; над ними пеклись на огромных вертелах целые бычьи туши; там же стояли бочки из царских винных подвалов — оттуда светлое пенистое вино горожане черпали кто чем мог и сколько душе угодно. Весёлые звуки флейт, зурн и тимпанов взмывали ввысь к ясному безоблачному небу и улетали к заснеженным вершинам дальних гор. В столицу Малой Армении прибыл наследник царского престола Арташесидов, старший сын царя Великой Армении, семнадцатилетний Тигран.

Знать и придворные веселились в царском дворце, больше похожем на мрачную крепость. Его окружали массивные стены из дикого камня, а над подъёмным мостом, по которому можно было попасть во внутренний двор, высились две башни с узкими бойницами. Вход в царский дворец-крепость охраняли угрюмые великаны, закованные в броню, — личная стража царя Малой Армении, престарелого Антипатра.

Тигран сидел по правую руку от царя и скучал. Дальняя дорога от стен древней столицы Великой Армении Арташата до Ани-Камаха утомила его. К обильной и разнообразной снеди он почти не прикоснулся, а многословные велеречивые тосты приближённых царя нагоняли на живого, непоседливого юношу тоску. Но Тигран был достаточно хорошо воспитан, чтобы даже намёком показать своё настроение гостеприимным хозяевам, и на его лице блуждала немного томная снисходительная улыбка.

Царь Антипатр, несмотря на преклонные годы, всё ещё крепкий седобородый старик, мало чем уступал в застолье своим более молодым подданным. Он ел с аппетитом почти всё, что ему подавали, запивая весьма приличными порциями дорогого эллинского вина. Царь был словоохотлив, общителен и весел. Только иногда, когда его взор останавливался на юном красивом профиле Тиграна, скорбная тень падала на смуглое морщинистое лицо, и едва слышимый печальный вздох прорывался сквозь стиснутые уста.

У Антипатра не было наследника. Два сына царя погибли в юном возрасте — один на охоте, другой в бою. Третий сын, самый долгожданный и желанный, так и не увидел свет — он остался в утробе матери-царицы, ушедшей из жизни от какой-то неведомой и неизлечимой болезни. Поэтому царь глубоко страдал, особенно когда в длинные зимние вечера начинало ломить от сырости кости, и мысли о скорой кончине напрочь прогоняли короткий стариковский сон.

— О чём задумался, мой юный гость? — Антипатр склонился к Тиграну с благосклонной улыбкой. — А впрочем, мне всё понятно. Эти каменные стены и праздное застолье могут привлекать только таких старцев, как я. Молодости нужен простор, свежий воздух и пламя охотничьего костра. Не так ли?

— Великий царь заглянул в глубину моей души, — улыбнулся в ответ Тигран. — Я слышал от отца, что здешние горы полны дичи.

— И это чистая правда, — с воодушевлением подхватил царь. — У нас водится даже редкий по нынешним временам сирийский медведь. Когда я был молод, этих медведей было, конечно, значительно больше. Но мои ловчие знают места, где их до сих пор вполне достаточно для хорошей охоты. Я уже не говорю, что и другой дичи немало: горные бараны, козлы, олени, кабаны, лисы…

— Я готов отправиться в горы хоть сейчас, — горячо воскликнул Тигран.

— Ах, молодость… — рассмеялся царь, покачивая головой. — Таким был и я… О, боги, сколько лет прошло… — он задумчиво отхлебнул глоток вина из чеканного фиала. — Но как быть с ними? — смеясь, Антипатр указал на придворных: некоторые всё ещё прикладывались к кубкам с вином, но многие уже едва держались на ногах. — По-моему, им сейчас нужен только крепкий сон. Но, завтра, поутру, тебя, царевич, будут ждать лучший конь из моей конюшни и свора персидских гончих псов — подарок твоего отца.