Изменить размер шрифта - +
— Если это медведь, то я архиерей… Впрочем, ладно, надо ему, пускай берёт. Пора привыкать к будущему рациону.
 — А из тебя, Князь, вышел бы архиерей, — хихикнула Бьянка.
 Медведь, волоча останки, уже исчезал в кустах.
 Оксана проводила его взглядом и вспомнила про голову, которую всё ещё держала в руке.
 — Эй, ведмедь, вернись, тут добавка…
 — Отдайте голову мне, — сказал Мгиви таким голосом, что все сразу вспомнили о его предках-людоедах. — А я её подарю Богам смерти, чтобы нам легче шагалось по военной тропе. И вообще, — посмотрел он на Рубена, — не пора ли уже начинать? Лёд ведь тает…
 Говоря так, он в который раз за последние дни вспомнил дедушку. Великий воин и колдун тоже не смог бы сидеть спокойно, зная, что где-то совсем рядом вылупляется подобная зараза.
 — Терпение, вождь, ещё немного терпения, — усмехнулся Краев и почему-то посмотрел на Бьянку. — Сюрпризы ещё не иссякли, ведь так, уважаемая?
 — Ты, Краев, как Вий, которому веки подняли, — заметно помрачнев, загадочно ответила та. И несколько поспешно сменила тему: — Ох, а ветерок-то бодрящий… Оксана, там печка всё равно как вулкан пышет, может, ещё чайник поставим?
 — Легко. И даже ещё печенье найдётся. «Лопайте, сволочи, последние остатки…» — процитировала Варенцова древнее название ДЛТ[150] и вручила Мгиви голову.
 В ожидании чая Песцов понёс в палатку клинок, а Краев стал зачем-то смотреть в небо. Когда возле плиты вдруг возник Кондрат Приблуда, все поначалу решили, что и его подняла с лежбища перспектива горячего чая.
 Однако причина оказалась в другом.
 — Люди! — горестно возвестил Кондрат и отмахнулся рукой от кого-то невидимого, мешавшего ему говорить. — Беда! Колян пропал! Который Борода! Ни в палатке нет, ни в сортире… Пахан! Фу ты, Матвей Иосифович! Давай подымай барак, тьфу ты, собирай народ…
 Он не договорил. Зато Варенцова сразу поняла, что высматривал в небесах Краев. Где-то в стороне деревни Глуховки раздался напористый рык, и все сразу забыли про Колю Бороду.
    Краев. «Чёрная акула»
  — Чёрт! — вылез из палатки Песцов, послушал и аж вскочил на ноги. — Никак «Чёрная акула» [151]! Эти-то здесь что потеряли?..
 В это время за рекой ухнуло, грохнуло, вздрогнула земля и в небо взметнулось безжалостное пламя. На месте многострадальной деревни, забытой если не Богом, то властями уж точно, проснулся рукотворный вулкан. Вот так! Как харчей привезти или врача к бабке захворавшей доставить — не имеем возможности. А вертолёт-убийцу прислать — всё состыковывается мигом.
 Сделав своё дело, «Акула» развернулась и, судя по звуку, начала приближаться. Рёв могучего мотора вдруг стал казаться похоронным маршем. О, Песцов отлично знал, как всё это будет! Сейчас пилот ляжет на боевой курс и кнюппелем на ручке управления откорректирует положение прицельной марки. Сработает кнопка захвата цели, и в дело вступит электроника — лазерный дальномер измерит расстояние, а телеавтомат зафиксирует визуальный образ. Вцепится накрепко, как зубами. Потом пилот активирует пушку, задаст автоматике максимальный темп стрельбы… да и пустит «Акулу» по кругу в стремительной, доступной только ей убийственной манере[152]. Чтобы от лагеря, от будки дизель-генератора, от палаток, где по идее должны спать люди, не осталось даже пресловутого мокрого места. Только мёртвая земля, дымящаяся, опустошённая. Готовая серым прахом разлететься по ветру…
 «Народ, делай ноги! Рассыпайтесь, рвите когти в лес!!!» — хотел было заорать Песцов, даже открыл рот, но не успел издать ни звука.
Быстрый переход