|
А Ксюха? Он чуть не вернулся с полдороги, решив проконсультироваться у Козодоева, но судьбе было угодно, чтобы внешние события отвлекли их обоих. Наживляя гаечку, старший прапорщик периферическим зрением заметил какое-то движение у гостиницы. Поднял голову, прищурился против лунного света и на мгновение обомлел — из дверей выплывала натуральная негритянка. Рослая, статная, она двигалась со своеобразной грацией гориллы, малоподвижной на вид, но умеющей быть стремительной и — нутро подсказывало — смертоносной. Одета она, правда, была не в тюрбан, бусы и разноцветные тряпки, а в самые привычные джинсы и белую майку. Козодоев едва не выронил крохотную шайбу: «горилла» ещё и дымила длинной толстой сигарой, зажатой в белоснежных зубах. Сперва туман, теперь эта тётка, чего третьего ждать?.. Между тем негра, которую легко было представить несущей на голове корзину бананов, а за спиной — младенца, преспокойно забралась в джип, пыхнула напоследок сигарой — и «Великая Стена» с рёвом унесла её в ночь. «Ну полный интернационал! — Козодоев ошалело перевёл дух и снова занялся карбюратором. — И что это их всех сюда тянет? В три слоя мёдом намазано?.. Опять аномалия? Надо будет проверить…» А Колякин в это время смотрел, как откатываются модерновые, недавно установленные ворота и со двора магазина этаким дредноутом, не лишённым, впрочем, тяжеловесного изящества, выплывает здоровенная фура. Обшарпанный такой, видавший виды фургон-рефрижератор, прицепленный к седельному тягачу «Сканья». Заляпанные, нечитаемые номера, надпись на борту «Рыба — Мясо», плохо соответствующая слишком басовитому рокоту явно форсированного — стратегическую ракету таскать — двигателя. А главное — водитель! Посмотрев, как изящно он вывел «дредноут» из узковатых ворот, Колякин невольно восхитился мастерством, глянул в лобовое стекло и перехватил взгляд — цепкий, вещественный, хищный. Так смотрит волк, отправляясь под луной на охоту. Вовсе незачем оказываться у него на пути, переходить дорогу, мозолить глаза… Колякин и не стал. Приветливо улыбнулся, отошёл в сторонку, проводил фуру взглядом и второй раз за вечер толкнул дверь магазина. Кто там окопался — мафия, бандиты, федералы? Ему было плевать, главное, чтобы цены не задирали. Если рыба сгнила с головы, о мелкой пакости в её брюхе беспокоиться уже бесполезно. Колякин выбрал ананас поароматнее, добавил к нему шоколадный торт, расплатился у кассы и уже на крылечке услышал знакомую песенку ожившего мотора «четвёрки». В предках у старшего прапорщика явно числился Кулибин. А может, и легендарный Левша. Тамара Павловна. К Васе! Проснулась она от какого-то странного чувства. Спроси её потом, ничего конкретно и не сказала бы. Просто её точно укололи иголкой — давай-ка живо вставай, подъём сорок пять секунд! Или Васин голос померещился в сиреневой темноте?.. Она впрыгнула в босоножки, открыла дверь и выглянула в коридор. Видит Бог, не зря! Возле двери с надписью «Штаб поискового отряда» бренчал ключами человек. Он был широкоплеч, весьма бородат и одет в пятнистый комбинезон. И вообще выглядел как бывалый байдарочник, только что выгрузившийся на Финляндском вокзале. Тамара Павловна подошла ближе. — Простите, — сказала она. — По-моему, вы тот, кто мне нужен. Я ищу профессора Наливайко. Василия Петровича Наливайко. — Правда? — Человек прикрыл уже отомкнутую дверь и зачем-то огляделся. — А на что он вам? Перед Тамарой Павловной явно был тёртый калач, не очень-то привыкший доверять посторонним. Должно быть, решила она, натерпелся от милиции, подозревающей в каждом поисковике «чёрного следопыта». |
