— Здравствуйте! Вы в школу?

— Да, а вы?

— А я вот в госпиталь иду. На аборт записываться.

Я так и ахнула. У нее замечательный сынок, ему уже десять лет. Забот с ним никаких — положительный человек растет. Муж — старший офицер, прокормит.

— Зачем вам на аборт? Вы что, еще одного ребенка не вырастите?

— Да я и сама не знаю. Все подруги говорят: зачем тебе лишняя обуза…

— А сын вам обуза?

Она смеется:

— Ну, какая он обуза? Он — образцово-показательный.

— Ну, и второй будет такой же.

— Я вообще-то девочку хочу, — вдруг говорит моя собеседница.

— Тогда зачем аборт? Вот вам девочка, рожайте!

— А если мальчик?

— И что? Убить его теперь за это? Но будет девочка, увидите!

Короче: родилась девочка! Ведь ура? Правда?

«Не умеет строиться!»

1 сентября 1982 года моя доченька пошла в первый класс. Она радостно ждала этого события. Мы все тоже.

Первый день — праздник.

Забираем ее из школы домой.

— Ну как? Тебе понравилось?

— Да там все врут, — разочарованно вздыхает дочка.

Ну, то, что врут — и много — это верно. Но как ребенку удалось в первый же день это осознать?

— Нас посадили за парты и сказали, что мы сейчас отправимся в путешествие, — рассказывает дочка. — Спрашивали, на чем мы хотим путешествовать: на самолете, поезде, корабле? Мы все выбрали самолет. И стали ждать, когда нас повезут в аэропорт. Я только волновалась, что вас не предупредила. А учительница сказала: «Ну вот, дети, мы все в самолете (!!!) и сейчас полетим в страну знаний!» Обманула нас так, понимаете, решила, что мы дураки конченые.

Все ясно, решила я, начинались обычные школьные будни с обычным школьным идиотизмом. Только по сравнению с нашими ученическими годами маразм явно крепчал.

Недели через две после начала занятий моя дочь расстроенно протягивает мне дневник. Там краснеет замечание: «НЕ УМЕЕТ СТРОИТЬСЯ!»

Я не понимаю, что оно значит. Как я научу ребенка строиться дома? Может, имеет смысл учителю как-то постараться?

Под замечанием пишу свой родительский ответ: «Была жестоко наказана». (Ой-ой, сейчас бы органы опеки вмешались в воспитательный процесс, нынче шутки плохи.) Но тогда мой ответ возымел действие. Замечаний больше не появлялось.

В ожидании чуда

Помните анекдот?

Штирлиц, стараясь прийти в себя после беседы с Мюллером, залпом выпил поллитра московской водки и выпал с балкона, но чудом удержался за решетку. Чудо потом распухло и долго болело.

У каждого свое чудо. Кому что дано.

И у каждого чудо порой ведет себя неадекватно. А потом долго болит.

В моем случае чудом был мой муж.

Такие чудеса творил… Хичкок бы позавидовал сценариям нашей повседневной жизни. Точно говорю, не преувеличивая.

Был мой Артемий Октябревич военным врачом. И на пять лет послали его с нами впридачу в Чехословакию. Так тогда называлась страна, которой нынче нет на карте. Как и нашей родины — Советского Союза… Стерли. А воспоминания не стираются никак. Ну, пусть живут.

Поселились мы в чешском доме (не в военном городке, а прямо в гуще местной жизни). Это было хорошо: я быстро заговорила на чешском, быстро вникла в добрый уклад жизни замечательного народа. Но о помощи какой-либо я попросить бы никого из соседей не решилась — нам нельзя.