Я жалела, что меня не привели в храм в детстве. И чувствовала: моим детям необходим Дом, их Дом, куда они могут войти для молитвы.

Муж сказал, что хотел бы покреститься всей семьей. Наши желания совпали. И вот мы говорим и говорим с Владыкой Никанором. Он отвечает на все вопросы, он рад моим знаниям Евангельских текстов (а самого Евангелия я еще и в руках не держала, все из Хрестоматии по старославянскому и древнерусскому языку).

— Я покрещу вас приватно, чтобы не было неприятностей, — говорит Владыка Никанор.

Но мы ничего не опасаемся. В выходной день приходим в его просторную квартиру всей семьей. Владыка уже все приготовил для крещения.

— Отреклися от сатаны? — трижды спрашивает нас епископ во время таинства.

— Отреклися, — отвечаем мы, не понимая, что это значит.

Мы даже не в начале пути еще. На пороге.

Еще много-много времени должно пройти…

— Ну вот, — поздравляет нас Владыка, — а то как же? Такие хорошие деточки — и некрещеные.

Он дарит нам подарки: иконы Спасителя, Казанской Божьей Матери. Еще мы получаем от него красивую хрустальную вазу. А самое главное: Библию! Она издана к тысячелетию крещения Руси. Владыка ставит на первой странице свою печать: «Епископ Оломоуцко-Брненский». И еще. Он вручает нам Молитвослов, тоже со своей печатью, и учит:

— А вот теперь — начинайте потихонечку молиться!

Как спасали меня эти молитвы!

Но все это начнется чуть позже.

На прощание Владыка говорит мужу, показывая из своего окна на вывеску пивной на противоположной стороне улицы:

— Не надо туда ходить. Часто вижу офицеров, заглядывающих туда. Не ходи туда. Иди домой, к деткам. Жену пожалей. Она у тебя мученица.

Муж слушает благоговейно. А я пугаюсь. Ну, какая я мученица? Нет, я счастливая. У меня все хорошо. Правда.

Картинка с натуры. Кормление

Мой обожаемый шестимесячный младенец должен быть накормлен в обед протертыми овощами или кашей.

Это кормление — спектакль не для слабонервных, поверьте.

Я одна с этим не справлялась никак.

Мой муж в свой обеденный перерыв старался мне помочь во время собственного обеденного перерыва, благо госпиталь его находился в пяти минутах ходьбы до нашего дома. Все это называлось: «Спасение сына от голодной смерти».

Мы были убеждены, что если не впихнем в ребенка миску каши, случится что-то неописуемо ужасное. Итак, прибегал папа. Начиналась операция «бу-ээээ».

Сначала я укутывала отца в пеленку, чтоб не испачкалась его форма. Потом мы обвязывали пеленкой нашего ненаглядного крошку, чтобы он не мог руками пошевелить и не выбил миску с кашей из рук кормильца.

Далее муж отдавал приказ: «Пойте!»

Мы втроем — дочка, сынок и я — начинали представление. Пели, плясали, дудели. Естественно, наш маленький дурачок каждый раз ловился на эту приманку: широко раскрывал свой беззубый рот и улыбался. И тут происходило вероломное нападение: отец с ходу втюхивал ему большую ложку каши.

Вдохновленные успехом, мы пели еще старательнее.

В общем, несколько ложек он проглатывал в эстетическом экстазе.

И вот тут-то нам бы и остановиться.

Поблагодарить малютку за внимание, распеленать и заняться дальнейшими делами.

Но, знаете, как устроен человек… Ему все мало… Нам каждый день хотелось, чтоб он съел всю миску. И точка.

Отец впихивал, впихивал, не замечая, что бэби давно уже не глотает питательный продукт.

Правда, для порядку муж иногда встряхивал сына и побуждал: «Ешь давай, глотай давай!»

И вот…

Даже сейчас страшно писать…

Так и вижу…

Щечки у сыночка раздулись от засунутой в его ротик лишней порции каши.