Аманда рассмеялась.

– Не высаживай лоцмана, – сказала она. – Я всего лишь незаинтересованный участник. Мною движет исключительно любопытство. Я ценный сотрудник.

Раздалось громкое пыхтенье Лагга, звучавшее, словно ветродув. Когда он дошел до входной двери, они услышали его голос:

– На велосипеде? Ничего себе! Ну что, хочешь яиц или селедки?

Мистер Кэмпион и Аманда обменялись ошарашенными взглядами и поднялись навстречу гостю, который застенчиво вошел в кухню. Это был Синклер. В своем сером костюмчике он выглядел еще меньше, чем раньше. Волосы его были взлохмачены ветром.

– Сейчас жутко рано, – сказал он. – Надеюсь, что вы не против. Я просто подумал, что вы, возможно, еще не легли, а это важно.

Он был явно возбужден, но держался необычайно сдержанно, благодаря чему напоминал маленького старичка с поистине старомодной выдержкой. Аманда подвинулась, освободив место на кресле, и предложила ему булочки и масло.

– Все в порядке, – дружелюбно сказала она. – Что нового? Что‑то выяснил?

– Ну, я не знаю… – Синклер вопросительно взглянул на Лагга, но, увидев утвердительный кивок Кэмпиона, продолжил: – Это насчет Рэя. Они же не собираются его выкапывать? Я потому и приехал. Не хотел ждать утра – вдруг можно что‑то сделать, чтобы их остановить. Это было бы просто кошмарно.

– Друг мой, не беспокойся, – мягко произнес мистер Кэмпион, заметив, как на маленьком белом личике промелькнул ужас. – Все хорошо. Этого не случится. А даже если и случится, то сначала будет масса приготовлений. Прежде всего потребуется разрешение Министерства внутренних дел, а на это уйдут недели, даже если все будут спешить. Кто тебя надоумил?

Синклер явно испытал облегчение, после чего стал выглядеть немного глуповато.

– Простите, что я так рано пришел, – сказал он. – Я этого не знал и испугался. Джорджия недавно вернулась домой. Я не спал и ждал ее, я так часто делаю. У нее было что‑то вроде истерики, и она меня напугала. Я не знал, что эту подругу Рэя убили. В газетах об этом писали, конечно, но я не понял, о ком идет речь. Джорджия рыдала и говорила, что полиция теперь может решить, что в смерти Рэя было что‑то подозрительное. Это, понятное дело, расстроило нас обоих. И тут я вдруг понял, что кое‑что знаю, поэтому сел на велосипед и приехал к вам. Не хотелось зря обращаться в полицию.

– Очень разумно, – ободряюще сказала Аманда. – Не забывай о еде. Когда на взводе, еда очень успокаивает. Даже если будет несварение, по крайней мере отвлечешься. Ты хотел рассказать про Рэя?

– Да, – ответил Синклер и с энтузиазмом пододвинул к себе тарелку, которую поставил перед ним Лагг. – Это насчет того, что он напился тем утром. Возможно, он был не так уж пьян.

Они уставились на мальчика, и он торопливо заговорил, жуя бекон.

– Не знаю, насколько хорошо вы его знали, – произнес он застенчиво, – но я знал его неплохо и не раз видел пьяным. Обычно он плакал, потом молол всякую чушь и засыпал. Я никогда не видел его таким пьяным, как в тот день, но говорил он как‑то невнятно. Не хотелось бы, конечно, выдавать Рэя, – Синклер заколебался, – но как‑то раз он по секрету рассказал мне кое‑что интересное. Насчет храбрости.

– Храбрости?

– Да, – сказал Синклер и покраснел. – Иногда он пускался в откровения и вел себя по‑детски. У него был пунктик – храбрость. Ему казалось, что это самое важное. Он сам не раз совершал по‑настоящему храбрые поступки – ну, вы знаете. И жутко ими гордился. Месяца полтора назад мы с ним разговаривали, и он заставил меня поклясться, что я никому не передам его слова.