– Друг мой, поймите, он же скончался совершенно внезапно.

– Я в этом не уверен, – спокойно ответил Гайоги. – Вы хороший, разумный человек, Кэмпион, но вы порой бываете склонны к поспешным выводам. Мы еще не знаем, скончался ли он на самом деле. Будем надеяться, что нет. Решать доктору.

Мистер Кэмпион моргнул, но не успел ничего ответить, потому что в этот момент появилась вторая повозка, в которой сидели Джорджия и Вайвенго. Джорджия бросилась к Кэмпиону. Она была бледна, но держала себя в руках, и на мгновение ему показалось, что она с трудом скрывает восторг, – впрочем, эту мысль он тут же отбросил как недостойную.

– Дорогой, как он? – спросила она, заглядывая ему в глаза. – Не бойтесь быть честным. Все плохо, да? Я стараюсь сохранять спокойствие, можете на меня положиться. Этот милый юноша подготовил меня к худшему, и я уже не ребенок. Я выдержу любую весть. Как он?

– Джорджия, мы не знаем.

Гайоги, видимо, передалось ее настроение, и Кэмпион впервые почувствовал легкую тошноту. Все здесь слишком умело владели собой.

– Доктор уже едет. Не ходи к нему пока что. С ним медсестра, она отличная девушка. Ты замечательно держишься. Я знал, что ты воспримешь все спокойно. А пока пойдем посидим у меня.

– Он прав, леди Рэмиллис, – вмешался Вайвенго с очаровательной заботливостью. – Из окна вам будет виден вход в дом. Как только доктор приедет, мы сразу же все узнаем.

Гостиную уже привели в порядок после похмельного завтрака, и на столике, словно на экстренный случай, выстроились в ряд стаканы и графин с выдержанным бренди. Гайоги принялся наливать всем присутствующим.

– Я попросил Делла собрать всех тут, – сказал он. – Дом охраняется, поэтому журналисты к нам не пробьются – пока что, по крайней мере. О, кто‑то идет. Наверное, доктор Бакстон‑Колтнесс.

К этому моменту все уже забыли о приличиях и с энтузиазмом высунулись в окно, разглядывая вновь прибывшего. Даже в мягких брюках и спортивном пиджаке доктор Харви Бакстон‑Колтнесс производил в высшей степени достойное впечатление. Узел на его белом шарфе был безукоризнен, а походка была твердой и уверенной. Из холла донесся его низкий успокаивающий голос. Всякому стало ясно, что к ним явился благовоспитанный человек – именно тот доктор, которого был достоин «Цезарев двор».

Джорджия и Гайоги поспешили навстречу. Вайвенго выждал пару минут и направился за Джорджией. Когда они вернулись, в ней что‑то переменилось. Она вспомнила свою героиню в «Небольшой жертве» и теперь держалась так же тихо, всем своим видом выражая, что успешно справляется с горем, хотя оно грозит в любую секунду затопить ее.

– Я, пожалуй, присяду. – Она взглянула на Кэмпиона и несмело улыбнулась. – Они сказали, что за мной пошлют, если он придет в сознание.

Это был ужасный момент. Кэмпиона тошнило от неискренности происходящего, и он требовательно посмотрел на Вайвенго. Тот нахмурился и склонился над своим стаканом.

Джорджия продолжала играть свою роль, но без души, механически, словно ее мысли были заняты чем‑то другим.

– Не могу вообразить Рэя больным, – говорила она. – Он не из тех, кто страдает. Вам так не кажется? Он же весь полон жизненных сил, словно ребенок. Я думаю, что потому и влюбилась в него. В последнее время ему было нелегко. Я совсем недавно заставила его пойти к Бакстон‑Колтнессу. Не знаю, что он ему сказал. Рэй бы не стал говорить, если бы было что‑то серьезное. Мне очень в нем нравится эта черта.

Мистеру Кэмпиону в принципе не было свойственно испытывать ненависть к кому‑либо, но в этот момент он почувствовал очень сильную неприязнь к Джорджии Рэмиллис. К его удивлению, у него вдруг возникло желание схватить ее за плечи и изо всех сил встряхнуть.