— Господи, да о чем вы, Сергей Викторович! — возмутилась Татьяна, и казалось, что ее искренности не будет конца. — Да ради такого гостя я любую встречу отложу.

Трутнев в этом даже не сомневался и невольно скользнув взглядом по глубокой выемке в халатике, отчего вновь в голову ударила кровь, пробормотал:

— Делай, что говорят.

Комната, в которой Марго «маленько прибралась», поражала своей чистотой и каким-то особенным порядком, не свойственным «массажисткам» и прочему обслуживающему персоналу салонов типа пресловутой «Зоси». Приехавшие в Москву на «подработку» хохлушки и молдаванки, бурятки, мордва да и просто вконец обнищавшая российская глубинка перебивались здесь жизнью временщика, девизом которого было «Абы день прожить да деньжат сколотить», а тут… Но что более всего поразило Трутнева, так это стопы сложенных вдоль стены книг, на которых не было пыли. Русская классика, причем, судя по цветастым обложкам, недавно купленная, и современная беллетристика, среди которой преобладал так называемый «женский роман». Исторический роман и детективы. Чуть в сторонке, у изголовья сложенного дивана, стопа глянцевых, также чисто женских журналов.

Усевшись в кресло, Трутнев взял один журнал, и в этот момент в дверях появилась Татьяна с подносом в руках. Поставив его на журнальный столик, она переставила с него бутылку коньяка с коньячными бокалами на стол, но, что еще больше поразило Трутнева, бутылку минеральной воды и фужеры под воду. Видимо, уловив его удивленный взгляд, она повела плечиками, отчего колыхнулась ее грудь.

— Что, товарищ майор, небось думали, что коньяк в этом доме стаканами пьют?

— С чего это ты взяла?

— Да ладно уж, — отмахнулась Татьяна, — я ведь не в обиде. Иной раз к девчонкам придешь, так у них не только фужеров, у них тех же стаканов нет. Из чайных бокалов водку цедят.

Она присела на краешек рядом стоявшего кресла, кивнула Трутневу на бутылку.

— Ну что же это вы, товарищ майор, угощайте даму! Не терпится с вами выпить…

Расслабленный от коньяка и обильной закуски, которую подкладывала на его тарелочку Татьяна, майор-холостяк Сергей Трутнев давно уже не испытывал подобного кайфа, утопая в лучах женской ласки, и никак не мог перейти к тому, ради чего приехал к Марго. Наконец, вздохнул, отваливаясь на спинку кресла, покосился глазом на Татьяну, щеки которой раскраснелись от выпитого, и она уже забывала прикрывать халатиком то и дело обнажающуюся белизну безупречно точеных ног. Оно бы, конечно, забыть бы сейчас обо всем, да отдаться без оглядки этой красивой, зеленоглазой ведьме, но его «звала труба», и Трутнев спросил негромко:

— Давно не виделась с Глушко?

— Что, с Валентиной Ивановной? — изумлению Татьяны, казалось, не будет конца. — Так она же как закрыла свое дело, так и носа больше не показывает на людях.

Под словом «люди» она, судя по всему, имела в виду тот женский контингент, который обслуживал заведения, подобные «массажному» салону мадам Глушко, и Трутнев не смог сдержать усмешки.

— Татьяна!

В его голосе звучала укоризна.

— Чего?

— А того… Крутить не надо.

Татьяна тяжело вздохнула и на этой же ноте произнесла:

— Эх, майор, майор… Так хорошо все начиналось, и так… Далась тебе эта стерва подколодная, пропади она пропадом.

— Работа такая, — развел руками Трутнев.

— А без работы, значит, ко мне уже и зайти нельзя? — в ее словах звучала откровенная горечь.

— Можно и без работы, но в другой раз.

— Ладно, хрен с тобой, — ухмыльнулась Татьяна, беря со столика бутылку и разливая по бокалам коньяк.