— Ну вот. Сами видите, что она не сломана. Просто растянуты связки.

Она попыталась вытащить ногу из его рук, но Декер осторожно обхватил ее ладонями и стал покачивать у себя на коленях.

— Не убирайте ногу, — сказал он. — А когда мы подъедем к дому, я отнесу вас по лестнице до самой комнаты. Мы не станем останавливаться в вестибюле, чтобы вы сняли плащ и шляпу и начали давать указания миссис Девис или мистеру Дэниелсу ворчливым голосом. Мы не станем останавливаться в библиотеке, с тем чтобы вы могли там поработать, и мы не станем ждать доктора Харди, чтобы получить несколько капель опия.

— Я не имею привычки ворчать.

— Конечно, нет. Вы и не обязаны это делать, — улыбнулся Декер.

«Интересно, — подумала она, — что это означает?»

— Как это случилось? — спросил он.

Джонна ожидала такого вопроса. Она только не знала, как ответить на него. Насколько правдиво ей хочется рассказать?

— Упала, — ответила она.

Глаза Декера потемнели, и он уколол ее взглядом:

— Неужели ваше неуважение ко мне распространяется и на мои умственные способности?

Джонна вспыхнула. Она не привыкла, чтобы ей делали выговор.

— Нет, — мягко возразила она. — Я никогда не считала вас глупцом.

— Тогда ответьте на мой вопрос откровенно. Джонна поморщилась и от полученного нагоняя, и от неудачной попытки сесть поудобнее.

— Это произошло сразу же после того, как я вышла из экипажа, — начала она, откинувшись на спинку кожаного сиденья. — На один из кораблей переносили груз с повозок. Все было как обычно. Я почти не обращала внимания на происходящее, как вдруг лошадь одного из возчиков понесла. Она вырвалась из его рук и вместе с повозкой и грузом помчалась прямо на меня. Возчик бежал рядом, но не смог спасти положение. Разумеется, это глупость с моей стороны, но я не могла сдвинуться с места до последнего момента. Все мне кричали, конечно, но я словно не понимала, что они кричат. Я стояла и смотрела на лошадь. Затем я отшатнулась, или по крайней мере подумала об этом. Я слышала, как кто-то сказал, что на самом деле лошадь отбросила меня в сторону, но я не уверена, что так и было. Я только помню, что налетела на штабель упаковочных клетей, перевернула две и, ударившись о них, повредила себе лодыжку.

— А потом вы сделали спокойное лицо и отправились работать?

— Да, — просто сказала Джонна. По ее понятию, другого выбора и быть не могло. — Я не могла допустить, чтобы все узнали, что я ушиблась. — Она вспомнила множество встревоженных лиц, окружавших ее. Сколько из них видели, как она упала в воду всего лишь две недели назад? Она позволила помочь ей подняться, но от дальнейшей помощи отказалась. — Я не могла сдвинуться с места, — сказала она Декеру, — и чувствовала себя совершенной дурочкой.

Этим чувством и были продиктованы ее поступки, понял Декер.

— Возможно, это спасло вам жизнь, — сказал он. — Вы не пытались остановить лошадь. Если бы вы бросились в сторону, то вполне могли угодить прямо под копыта.

Джонна широко раскрыла глаза:

— Это мне не пришло в голову.

— А что случилось с возчиком?

— Не знаю.

— Он не подошел и не извинился? Вы имеете в виду, что возчик даже не пытался загладить свою вину?

Джонна посмотрела в окно кареты. Они огибали угол Бикон-Хилла, и она обрадовалась, что их поездка подходит к концу. Вопросы Декера беспокоили ее намного меньше, чем его взгляд, с которым он выслушивал ответы. Словно он понимал: то, что она говорит, не так важно, чем то, как она говорит.