– Тоже мне новость. Да они и так только и делают, что ищут тебе работу. Но по крайней мере в следующий раз, если им вздумается катить на тебя баллоны, ты сможешь ткнуть их носом, что прошел их долбаные курсы.

– Ага. В точку.

Слова Криса могли означать только одно: в результате жесточайшей и кровопролитной схватки крепость пала, и враг скрепя сердце выкинул белый флаг. Я стерла со лба пот ратных подвигов.

– Ты не глянешь на барахло, которое мне нужно заполнить? Ну, знаешь, анкета? Надо думать, ты сейчас такое с закрытыми глазами проделываешь… Ну, если у тебя дела… – Его голос оборвался.

Я с содроганием представила, как Крис, не вернув анкеты, решает похерить компьютерные курсы, его лишают пособия, и он с ликованием несется ко мне – за финансовой, моральной и творческой поддержкой.

– Я загляну к тебе после работы, хорошо? – сказала я, боясь спугнуть фортуну.

– Заметано, Джу, – выдохнул он. – Спасибки.

– Договорились. Позвоню перед выходом.

– Не парься особо. Загляни по дороге в паб. Если меня там нет, значит, я дома.

– Отлично.

Я повесила трубку. Оставалось повеситься самой. Я уронила руки на стол и уткнулась в них носом. Это помогло, но самую малость. Перед глазами выросла кипа анкет, напечатанных на голубоватой и зеленоватой бумаге с узкими прямоугольничками внизу – для росписи. Поверх всей кипы красными размашистыми буквами шла надпись: «В пособии отказано». Меня передернуло.

Дверь открылась, и возник Льюис с чашкой капуччино. Я подняла голову и уставилась на него помутневшим от усталости взором.

– Все норовят сесть тебе на шею? – жизнерадостно поинтересовался он. – Что я могу для тебя сделать?

Если бы я встречалась с Льюисом, меня бы неизменно терзало глубочайшее подозрение: что кроется за его перманентно хорошим настроением, его умением четко определить мое состояние и, поставив точный диагноз, предложить нужное лекарство. Я уж не говорю о маленьких неожиданных подарках, которые он мне делал, как, например, эта открытка с парнями-жеребцами, или букетик цветов, или чашечка кофе – все это убедительно и непогрешимо сулило беду.

И у меня имелись все основания для такой подозрительности. Льюис легко и уверенно прокладывал себе путь через постели юных самок Лондона. Впрочем, пока он не начнет путаться с нашими клиентами, я и бровью не поведу. Тревожная перспектива грозила возникнуть, уступи я сама зову плоти. Однако несмотря на почти потустороннюю привлекательность Льюиса, которая, на мой взгляд, отдавала инопланетностью, я не пала его очередной жертвой. Даже если бы он не был моим помощником, я бы на него не позарилась. У Льюиса в активе было больше побед, чем у самого Дон Жуана. Перспектива стать мисс Простушкой № 1004 меня не прельщала.

Короче говоря, раз уж Льюис был моим подчиненным, я могла пожинать плоды его положительных качеств, нимало не заботясь о дурных. Взглянув на жизнь с этой точки зрения, я расслабилась и смело посмотрела в лицо невзгодам.

– Братец звонил, – сказала я, щелчком скидывая крышку с пластиковой чашки.

– Правда? – Льюис отхлебнул кофе.

– Его снимут с пособия, если не пройдет курс переподготовки.

Льюис пожал плечами:

– Ты, кажется, говорила, что он музыкант. А в чем проблема? Можно же ходить на курсы и петь сколько влезет. Всего-то дел!

– Угу, – промычала я сквозь молочную пенку.

– И давно он занимается вокалом?

– Лет восемь.

– Господи боже!

– К тому же он урвал себе квартиру. Подкупил каких-то людей в жилищном отделе и выудил у них ключи.