Это замечание вызвало у присутствующих некоторое оцепенение. Один Колин остался спокойным. Он видел, как они все сразу замерли, украдкой бросая друг на друга вопрошающие взгляды.

Колин удобно откинулся на спинку стула и, склонив голову набок, посмотрел на Мерседес. Она ответила ему нерешительным взглядом, в котором застыл тот же вопрос.

— Может быть, они все виноваты?

— Мне это тоже пришло в голову.

Это вызвало общее тревожное перешептывание и ропот.

— В чем виноваты? — поинтересовалась Сильвия.

— Я ничего плохого не делала, — решительно сказала Хлоя.

— А если я что и сделал нечаянно, то простите меня, — поспешил извиниться Бриттон.

Брендан скривился и с несчастным видом произнес:

— Они уже сказали все, что я хотел сказать. Мы ни в чем не виноваты!

Мерседес не ожидала услышать так много протестов и уверений в невиновности. Она подозревала, что они решили все отрицать.

— Что вы об этом думаете, капитан Торн?

— Они виноваты, но дали слово молчать. Придется прибегнуть к пыткам.

Хлоя выпрямилась.

— К пыткам? Что он под этим подразумевает?

Сильвия сурово посмотрела на близнецов:

— Что вы там натворили?

— Но мы ничего не делали! — сказал Бриттон.

— Ничего, — подтвердил Брендан. — Это, наверное, вы с Хлоей.

Колин постучал ложечкой о стакан для сока, чтобы утихомирить галерку.

— Сегодня ночью кто-то запер нас с Мерседес в северной башне, — сообщил он. — Я уже второй раз попадаю в такую переделку. Вы же понимаете, почему я отношусь с недоверием к вашему возмущению.

Четыре пары недоумевающих глаз обратились в сторону Колина.

— Они невиновны! — провозгласил Колин. Мерседес с любопытством посмотрела на него:

— А как насчет пыток?

— Что-то я передумал.

Мерседес чувствовала тяжесть этих четырех взглядов, направленных на нее.

— Ну что ж, очень хорошо! — сказала она. Все облегченно вздохнули.

— И все-таки вы меня не до конца убедили, — добавила она, многозначительно разглядывая каждого из них. — Ведь я имею с вами дело подольше, чем капитан.

Мерседес немного смутило, что никто из них при этом не заволновался и не опустил глаз.

Ей удалось поговорить с Колином наедине далеко не сразу. Утро ушло на то, чтобы обсудить с Хлоей сроки ее предстоящей свадьбы. Важность соблюдения траура перевешивало все их истинные переживания и чувства. Второй завтрак Мерседес провела в обществе Сильвии, которая, как она стала замечать, последние несколько недель стала что-то замыкаться в себе. И тут не понадобилось особой проницательности, чтобы заглянуть в сердце юной особы и понять, что она сохнет по Обри Джонсу. Мерседес не стала втолковывать Сильвии, что Обри — по существу, совершенно незнакомый человек, не имеющий в Англии никаких корней. Она просто выслушала ее, не высказывая никакого мнения, и Сильвия заметно взбодрилась после их разговора.

Во второй половине дня она занималась с близнецами математикой и географией. Потом нужно было просмотреть счета и поговорить с арендаторами. И уже на обратном пути из деревни к дому она увидела Колина, идущего к лесу . с удочками на плече. Она тут же сошла с тропинки и тихонько, стараясь остаться незамеченной, последовала за ним.

Она догнала его, когда он уже входил в воду. Мерседес стояла на берегу и смотрела, как Колин забрасывает удочку. Леска взвивалась над ним, поблескивая на солнце, упругой плавной линией, пока, подхваченная водой, не натягивалась как струна, и тогда Колин с трудом удерживал деревянное удилище.