Обри прикрыл за собой дверь, но прежде чем он успел сказать хоть что-нибудь из того, что пришло ему в голову при виде нее, Сильвия подняла руку.

— Сейчас не время ругать меня, — быстро сказала она. — Вы должны отвезти меня обратно в Уэйборн-Парк.

— Как раз это я и собирался сделать. Она продолжала, будто не слыша его слов.

— Обри, я видела его! Он здесь, в Лондоне. Это может означать только одно — он собирается вернуться в Уэйборн-Парк. Я не знаю когда, но знаю, что обязательно вернется. Капитану Торну может грозить опасность, если мы не предупредим его.

Обри взъерошил волосы своей огромной рукой и нахмурился.

— Кого вы увидели?

— Своего отца, конечно же!

Обри молча уставился на нее. Его милая, дорогая Сильвия не в себе!

— Я не сумасшедшая, — резко сказала она. — И с вашей стороны не очень-то хорошо так обо мне думать. Говорю вам — я видела его. Он шел по набережной вместе с Северном и еще одним человеком, которого я не знаю. Северн и мой отец разговаривали. Это был он. Клянусь!

Каюта Обри на «Таинственном» была совсем маленькая. Кроме постели и дорожного сундука, там были еще только стол и стул да настенный шкафчик с книгами и напитками. Обри налил в стакан виски и поставил перед Сильвией.

— Я не хочу спиртного, — сказала она. — Я испугалась, но не чувствую ни слабости, ни дурноты. К тому же мне еще нужно возвращаться назад.

Обри вздохнул и опрокинул виски в себя.

— Сильвия, — мягко сказал он. — Я знаю, вы отдаете себе отчет в своих словах, но представьте себе сами, как это все звучит!

Она разозлилась. И он заметил это. Ее тонкое лицо запылало, а светло-голубые глаза холодно блеснули. Тем не менее он продолжал:

— Что ж, семь бед — один ответ. Конечно, я готов отвезти вас в Уэйборн-Парк. Но вам совсем не нужно придумывать всякие невероятные истории, чтобы заставить меня сделать это. Сразу видно, что вы отказались от своего прежнего намерения уехать со мной на «Таинственном», правда, несколько поздновато, и теперь вам нужно как-то выпутаться из этой глупой истории.

Сильвия буквально задохнулась от возмущения.

— «Сразу видно», — говорите вы. Неужели видно? Только не ставьте себе в заслугу такую прозорливость. — Она собрала волосы и закрепила их на голове шпильками и гребнями, которые достала из кармана. — Весьма сожалею за доставленные хлопоты, — жестко сказала она. — Если бы не отец и не Северн, которых я здесь увидела, то я бы очень пожалела о том, что предприняла это путешествие. Теперь мне ясно, что я заблуждалась относительно ваших чувств ко мне.

— Но послушайте, Сильвия…

Заслышав его снисходительный тон, она широко открыла глаза. И подняла указательный палец.

— Не говорите мне больше ни слова, мистер Джонс. — Сильвия оглянулась в поисках шляпы, поняла, что она уронила ее еще на пристани, и потуже затянула свой шарф. Голос ее прозвучал глухо. — Моя лошадь не увезет нас обоих. Думаю, вам придется нанять другую.

И, повернувшись к нему спиной, Сильвия покинула каюту и поднялась на верхнюю палубу.

Несколько раз за время их обратного путешествия в Обри пытался завязать разговор. Сильвия не отвечала на эти его попытки. Она упорно отворачивала лицо, чтобы он не мог видеть ее слез. Она знала, что он огорчен. И он, наверное, извинился бы, если бы она ему это позволила, но она не хотела слушать его извинений, раз он подумал, что она сочинила всю эту историю, чтобы спасти свою гордость.