— Мне казалось, что вы воспользуетесь возможностью уйти.

— Несомненно.

— Не думаю, что вам хочется попасть на допрос.

— Конечно, не хочется.

— Так чего вы не понимаете?

Колин покачал головой. Он явно развеселился, и на лице его опять появилось подобие улыбки.

. — Вы можете хоть кого пытаться убедить, что преследуете мои интересы. Но ведь я тот, кого вы пытались убить прошлой ночью. Этот благородный жест с вашей стороны нарушает все законы логики.

— Может быть — вашей логики? — ядовито заметила она. — Лично мне все понятно.

«Ничего удивительного!» — подумал Колик.

— Сдается мне, что комната в северной башне — это что-то вроде маленького семейного убежища, — сказал он. — Я не очень удивлюсь, если вы окажетесь лунатиком.

Он почувствовал, как ее пальцы судорожно дернулись у его бедер. Он без труда угадал причину этого движения. У нее руки так и чесались, чтобы дать ему пощечину.

— Что, граф послал вас специально, чтобы припугнуть меня, а может, после того как вы убежали от меня, вам удалось еще и прикончить его?

Медленно открыв рот, Мерседес в изумлении уставилась на него.

Колин наклонил голову и закрыл ей рот поцелуем. У нее были горячие губы и сладкое дыхание. Чай с печеньем!

Он углубил поцелуй, обводя кончиком языка изнутри ее верхнюю губу и ощущая ее зубы.

Мерседес откинула голову. Она высвободила руки и стала колотить его по бедрам. Колин стоял неподвижно, и Мерседес оставалась зажатой между его ногами, как в тисках. Тогда она подняла руки, пытаясь оттолкнуть его, но, взглянув ему в глаза, оставила эту попытку. Руки медленно опустились. Теперь ей некуда было их девать. И она неловко вернула их ему на бедра.

— Зачем вы сделали это? — спросила она. В ее голосе не чувствовалось того возмущения, которое она хотела бы выразить. В нем скорее ощущалась какая-то мягкость и дрожь. Сердце ее опустилось в пятки, когда она представила себе, как он может это расценить.

— Я же предупредил вас: если вы будете кричать, я вас поцелую.

— Но я не собиралась кричать!

— Ну, — Колин пожал плечами, — значит, вышла ошибочка.

Мерседес сжала губы. Он прекрасно знал, что она не собиралась звать на помощь.

— Вы сделали это нарочно, — сказала она.

— Я думал, что это очевидно.

И хоть слова эти не сопровождались даже улыбкой, Мерседес поняла, что он над ней смеется. К своему ужасу, она почувствовала легкое покалывание в глазах и горле, что предвещало слезы. Она перевела дыхание и постаралась успокоиться. Мерседес не позволяла себе плакать даже наедине с собой, и, уж наверное, прокляла бы себя, если бы заплакала на глазах у Колина Торна.

— Вы должны покинуть этот дом, — сказала она» помолчав. — Поскольку мой дядя так и не появился утром, Северн обвинит вас в убийстве. Вам с мистером Джонсом нужно как можно скорее добраться да вашего клипера и покинуть Англию.

Колин слышал все, что она сказала, но ответ его не имел к этому никакого отношения. Он отвечал на ту боль, которую увидел в ее глазах, прежде чем она отвела взгляд.

— Простите, — сказал он.

Мерседес подумала, что он извиняется, не расслышав ее слов. Она стала повторять, стараясь говорить громче. Колин остановил ее движением руки.

— Я уже говорил вам, что слух у меня прекрасный. Я прошу прощения за то, что… посмеялся над вами.

Взволнованная его извинением, как ничем другим, Мерседес смотрела в сторону. Хорошо еще, что он держит ее, а то ведь он то и дело доводит ее до обморока! Она подумала, что с ее стороны тоже было бы неплохо сделать уступку, и с волнением проговорила:

— Я не хотела убить вас, вы же знаете.