- Смотря что это такое. - Осторожно парировал Тихон. - Это секретное подразделение ФСБ. - Пояснил майор. - Оно занимается операциями по захвату террористов, перехвату преступных авторитетов, прочими делами, связанными с безопасностью государства.

Права - обширные, но и ответственность немалая. Там нужны такие Мастера рукопашного боя, как вы. Почти не раздумывая Коростылев согласился. - Я здесь буду ещё некоторое время, - Сообщил Павел Сергеевич, - Поэтому будьте постоянно в Москве. Я позвоню. Дальнейшие события происходили настолько стремительно, что слились для Коростылева в единое воспоминание.

Вот он переодевается в гражданское, вот его везут в Грозный, а через полчаса, после встречи с какими-то высокими воинскими чинами, его сажают в поезд, конечной станцией которого является Москва.

LXXV. НАПАДЕНИЕ НА ПРИТОН.

Простившись с Павлом Сергеевичем, Тихон направился по адресу своего старого знакомого. Припарковав машину рядом с домом, и захватив, на всякий случай, шприц-тюбик с сывороткой правды, Коростылев вошел в подъезд. Там, со времени его последнего посещения, около десяти лет назад, практически ничего не изменилось. Те же зеленые облупившиеся стены, те же покореженные анонимными силачами-варварами перила. Лифт, правда, сменили на новую конструкцию, с автоматическими дверьми, но он, как и встарь, не работал.

Взбежав на шестой этаж, Шрам нажал кнопку звонка. Дверь уже была другой, мощной, бронированной. Внутри запиликало и стихло. Скорее почуяв, чем услышав шаги внутри, Тихон принял суровый вид. Его некоторое время разглядывали в глазок, потом дверь широко распахнулась, и на пороге возник сам Шира:

- Неужто Карась пожаловал?!

- Он самый. - Улыбнулся Коростылев. - Впустишь, или как?

- Заходи, заходи! - Посторонился Василий и пропустил гостя.

Пройдя мимо двух угрюмых парней, сидевших в коридоре у двери и пристально обшаривавших вошедшего взглядами, как видно охранников, Шрам сразу направился на кухню. Тут перемены были разительны. Шира полностью поменял обстановку и его кухня теперь походила на рекламную экспозицию мебельной фирмы. Но на плите, вместо кастрюль и сковородок, стояла непонятная стеклянная конструкция, состоящая из колб, трубок, каких-то приспособлений. Внутри многогорлого сосуда, стоящего над огнем, булькала и пузырилась вязкая коричневая масса, в которой Тихон опознал опий-сырец. Процесс - как на фабрике! - Гордо сказал Василий, заметив что гость разглядывает сооружение. - Геру гонишь? - Полуутвердительно спросил Шрам. Ее, лапушку. - Расцвел в улыбке притонодержатель. - Героин нынче в цене.

А выходит - чистяк! - Хвастливо продолжал Василий, - Лучше западного. Эти негритосы-пушеры в геру сахар добавляют. А у меня - продукт натуральный.

Не сравнить с негритянским! - И, сообразив, что болтает лишнее, перескочил на другую тему:

- Что это я? У тебя как дела? Где пропадал? Коростылев ответил не сразу.

Он развалился на мягкой кушетке, не сводя взгляда с аппарата, в котором готовился один из сильнейших наркотиков. И, наконец кивнул в его сторону:

- А не ебнет?

- Фирма! Не должон. Чешское стекло. Лишь после этого Тихон слегка успокоился и начал рассказывать про свое житье-бытье. Он поведал Шире о своем провале с мехами, рассказал, как был гладиатором, о походе в Китай, о том, как воевал в Чечне. Истины в этих рассказах практически не было.

Коростылев взял лишь общую канву своих похождений, сделав акценты на свои якобы криминальные мотивы, толкнувшие его на эти подвиги. Коростылеву не терпелось перейти к делу, расспросить господина Ногачева о Бешеном, но торопиться было нельзя. Итак то, как его, постороннего в наркомафии человека, встречает этот делец, было весьма необычно, и Тихон не хотел портить его впечатление о себе.