"Командир отряда борцов за РНИ". Фанатичных боевиков националистов, на совести которых было множество преступлений.

Покопавшись в ящиках стола и соблюдая при этом все предосторожности, чтобы не оставить следов, Коростылев нашел несколько коробок с дискетами, на которые и записал все содержимое директории "Т". Обладатель компьютера несомненно мог и даже должен был заметить исчезновение флоппи-дисков, но у Тихона не было иного выхода. Эту информацию он просто обязан был передать Павлу Сергеевичу. В процессе поисков дискет, Коростылев наткнулся на ленту одноразовых шприцов. Под ними оказалось несколько упаковок с ампулами.

Латинская надпись на тонкой фольге дублировалась русской, но даже человек несведущий в древнем языке мог понять, что в ампулах находится раствор морфия. Едва Коростылев понял, что именно он держит в руках, его охватило острое ощущение надвигающейся беды. Если Бешеный наркоман-опиушник, или снабжает морфином кого-то из своих боевиков, он в любой момент может заявиться сюда! Хорошо если он будет один. А если нет? Такие предчувствия опасности иногда были ложными, но Тихон всегда обращал на них внимание.

Возможно и то, что прислушиваясь к ним, Коростылев действительно избегал реальных угроз своей жизни.

Не суетясь, Шрам выключил компьютер, положил дискеты в карман и накрыл клавиатуру запыленной крышкой. На пыли не осталось никаких следов.

Улыбнувшись, Тихон направился к выходу из квартиры. Информация, которую он здесь заполучил, требовала обработки и анализа в Отделе по борьбе с терроризмом. Но Коростылев опоздал. Подойдя к входной двери, он услышал, что с другой её стороны кто-то вставил ключ в замочную скважину. Замок должен был щелкнуть два раза, и один щелчок только что прозвучал.

XIX. НАЦИОНАЛИСТЫ И БЕШЕНЫЙ.

Владимиру Ивановичу Васильченко, баллотировавшемуся в эти месяцы на пост Президента России, Бешеный был обязан, что называется, по гроб жизни. Но и Васильченко во многом зависел от Говоркова.

Выросли они в одной школе-интернате. Но если Савелий попал туда, потеряв родителей из-за пьяницы-соседа, который зарезал обоих в припадке ревности, то Владимир Иванович, тогда ещё просто Вовка, был отказником, попавшим в интернат из детского дома.

Юный Говорков с малолетства присутствовавший при пьяных разборках родителей, много раз бывший свидетелем измен матери с пришлыми алконавтами, сам ставший жертвой сексуальных домогательств, рано понял, что жизнь штука жестокая. Озлобленный, тощий, приходящий в неистовство, если кто-то шел наперекор его желаниям, Савелий терроризировал весь свой класс. Рано повзрослев, Говорков ещё в интернате изведал все соблазны взрослой жизни. Он курил табак и анашу, пил бормотуху и водку, насиловал девочек и мальчиков из младших классов, впрочем, они, боясь его кулаков, добровольно-принудительно сами позволяли ему делать с собой все, что он хочет. Иначе кара могла последовать незамедлительно. Впрочем, Говорков зачастую и сам оказывался в таком же положении, но уже относительно старшеклассников. Но чем старше он становился, тем меньше он боялся. К предпоследнему, седьмому классу, во всем интернате не было никого, кто бы посмел выступить против Говоркова. Нет. Один был. Звали его Володя Васильченко. Он, никогда не знавший ни родителей, ни ласки, всегда был одинок. Не потому, что его не брали ни в какие компании, а из-за того, что в этих группах он сразу же стремился завоевать лидерство. Любыми средствами. Его часто били, но стремление быть всегда первым вынуждало его быть первым среди себя самого. Он никогда ни за кого не вступался, но почему-то довольно многие пацаны считали его своим покровителем.