Горничная принесла ледяной чай, который Джек с удовольствием отхлебнул. Не какой‑нибудь «Липтон» или «Нестле» – свежая и тонизирующая английская смесь.

– Расскажите мне о сестре, – попросил он, когда горничная вышла.

Нелли слегка наклонилась вперед и начала говорить низким голосом, изредка перескакивая с одной мысли на другую, но все же придерживаясь твердых фактов. Картина стала постепенно вырисовываться. В отличие от Нелли, пропавшая Грейс Вестфален никогда не была замужем. После того как муж Нелли погиб в боях за Англию, обе сестры – каждой из них принадлежало по одной трети огромного состояния – эмигрировали в Соединенные Штаты. С тех пор, не считая редких коротких поездок домой, они жили в западной части Манхэттена. И обе были по‑прежнему верны королеве. И за эти долгие годы им ни разу не пришло в голову принять американское подданство. Они весьма естественно чувствовали себя в английском обществе в Манхэттене, состоящем в основном из богатых репатриантов, связанных с английским посольством или английской миссией в ООН. Им нравилось называть себя «колонией в колонии» и вести активную общественную жизнь, например, солидаризуясь со своими соотечественниками во время Фолклендского кризиса. Они редко встречались с американцами, так что их жизнь почти не отличалась от жизни в Лондоне.

Грейс Вестфален стукнуло шестьдесят девять – она на два года старше Нелли. У нее куча знакомых, но всего несколько друзей, и лучшим другом всегда была сестра. Никаких странностей. И конечно, никаких врагов.

– Когда вы в последний раз видели Грейс? – спросил Джек.

– В понедельник вечером. Я посмотрела по телевизору Джонни Карсона и затем пошла пожелать ей спокойной ночи. Она читала в постели. Это был последний раз, когда я видела сестру. – Верхняя губа Нелли задрожала, но она совладала с собой. – Возможно, я ее больше никогда не увижу.

Джек посмотрел на Джию:

– И никаких следов похищения?

– Я не входила в ее комнату до позднего вечера во вторник, – сказала Джия, пожав плечами. – Но я знаю, что полиция не представляет, как ей удалось выйти, не потревожив сигнализацию.

– У вас проволочная сигнализация? – спросил Джек.

– Проволочная? А, вы имеете в виду сигнализацию против воров? Да. И она работает, по крайней мере на лестнице. Однако за эти годы у нас несколько раз случалась ложная тревога, поэтому сигнализацию на верхних этажах мы отключили.

– В каком смысле – ложная тревога?

– Ну, иногда мы забывались и вставали ночью, чтобы открыть окно. Шум был ужасающий. Так что когда ставили новую сигнализацию, подключили только двери и окна внизу.

– Это означает, что Грейс не могла пройти через нижние двери или окна, не вызывая тревоги... – Внезапно его осенило. – Подождите, но ведь вы можете выключить сигнализацию и выйти, не вызвав тревоги. Вероятно, она так и сделала. Она просто вышла.

– Но ее ключ от сигнализации наверху, в ее гардеробе. А вся ее одежда висит в шкафу.

– Могу я посмотреть?

– Конечно, поднимайтесь и смотрите, – сказала Нелли, вставая.

И они все отправились наверх.

Маленькая, вся в оборочках и рюшечках, спальня вызвала у Джека тошноту. Все было розовое и в кружевах.

Его внимание привлекли французские двери в дальнем конце спальни. Он открыл их и оказался на балконе размером с карточный стол, обнесенном стальными перилами по пояс высотой. Балкон выходил на задний двор. Внизу, в доброй дюжине футов от земли, был разбит розарий. В тенистом углу двора стоял домик для игры, о котором упоминала Вики. Он был слишком тяжелым, чтобы его можно было передвинуть под окно, не повредив розовых кустов.