Джек, не торопясь, развязывал галстук и растягивал воротник. Похоже, он был рад избавиться от этих аксессуаров. На какое‑то мгновение Калабати показалось, что он собирается откровенно ответить на ее вопрос, но он в свою очередь спросил:

– А зачем тебе это знать?

– Просто скажи, Джек.

– Почему это так важно?

Калабати прикусила губу. Надо ему что‑то сказать.

– Приготовленная в определенных пропорция дурба может быть... опасна.

– Каким образом?

– Пожалуйста, Джек. Просто покажи, что у тебя есть, и я скажу, стоит ли беспокоиться.

– Твой брат тоже предостерегал меня.

– В самом деле? – Калабати все еще не могла поверить, что Кусум не замешан в этом деле. Однако он предупредил Джека. – И что же он сказал?

– Он упомянул о нежелательных побочных эффектах. Но ничего конкретного не сказал. Я надеялся, может быть, ты...

– Джек! Почему ты играешь со мной?

Она по‑настоящему беспокоилась о нем. Боялась за него. Возможно, это наконец дошло до него. Джек внимательно посмотрел на Калабати и пожал плечами:

– Ладно, ладно.

Он подошел к громадному викторианскому шкафу, из крошечного потайного отделения, скрытого резьбой, достал бутылочку и принес ее Калабати. Она инстинктивно протянула к ней руку. Джек открыл бутылочку и с отвращением покачал головой.

– Нет, сначала понюхай! – И поднес бутылочку к ее носу.

Сначала Калабати подумала, что у нее подкосятся колени и она упадет. "Эликсир ракшасов! – Она пыталась выхватить бутылочку, но Джек оказался проворней. – Нужно во что бы то ни стало отнять у него эликсир!"

– Дай мне это, Джек. – Ее голос дрожал от ужаса.

– Зачем?

Калабати глубоко вздохнула и нервно заходила по комнате. «Думай, думай!»

– Кто это тебе дал? И пожалуйста, не спрашивай, для чего мне нужно это знать. Просто ответь.

– Хорошо, отвечаю: никто.

Калабати взглянула на Джека:

– Я перефразирую вопрос. Откуда ты это взял?

– Из спальни одной пожилой леди, которая исчезла в ночь с понедельника на вторник, и с этого времени от нее ни слуху ни духу.

Значит, эликсир был предназначен не для Джека! Он просто случайно оказался у него. Калабати начала приходить в себя.

– Ты пробовал его?

– Нет.

Бессмысленный вопрос. Ведь ракшас приходил сюда прошлой ночью. Калабати была уверена в этом. Должно быть, его притянул эликсир. Ее передернуло от мысли: «А что, если бы Джек был ночью один?»

– Должно быть, ты все‑таки его попробовал.

Джек насупился.

– Ну да... чуть‑чуть. Одну капельку.

Калабати подошла ближе, чувствуя тяжесть в груди.

– Когда?

– Вчера.

– И сегодня?

– Нет. Это не слишком приятное питье.

– Ни одна капля его не должна попасть на твои губы. Или на чьи‑либо еще.

– Почему?

– Спусти это в туалет. Вылей в канализацию! Куда угодно! Только не пей больше.

– Что такое с этим питьем?

Джек начал раздражаться. Калабати знала, что он хочет получить ответ на свой вопрос, но, расскажи она ему правду, он бы подумал, что она сошла с ума.

– Это яд, – нашлась Калабати. – Тебе повезло, что ты только попробовал. Еще немного и...

– Неправда, – сказал Джек, поднимая еще не закупоренный пузырек. – Я сделал анализ. Токсинов в нем нет.

«Ну как я не сообразила, что, конечно, он должен был сделать анализ. Иначе откуда бы он знал, что там содержится трава дурба?»

– Оно отравляет другим способом, – начала она импровизировать, прекрасно понимая, что вряд ли Джек ей поверит.