— Сегодня утром на Мэдисон-авеню, когда я проходил мимо «Карлайла», меня вдруг осенило. Помнишь, как раньше ты постоянно твердила, что мы слишком мало времени проводим всей семьей? Что я весь ушел в работу? Что я не забочусь о Неде, потому что мне трудно принять его как родного сына?

— Давай не будем об этом.

Том наклонился к ней и положил ладонь на ее руку — так нежно, что она не смогла не посмотреть на него.

— Да нет, ты совершенно права.

Лицо его стало серьезным, беспокойный взгляд присмирел под глянцем искренности, усомниться в которой Карен себе не доверила.

— Он перестал говорить в знак протеста, — сказал Том, многозначительно понижая голос. — Мальчику не хватает внимания отца, и он замыкается в себе. Он видит, какую власть над нами дает ему его молчание, — мало того, ему это нравится. И толкает его на разные хитрости. Дальше — больше. Взять хотя бы «Мистера Мэна». Только это никакой не воображаемый друг. Это вполне реальное лицо.

— Не понимаю. И кто же? — У нее пересохло во рту.

— Существо из плоти и крови. — Том выжидал, пристально глядя на жену. — Разве это не очевидно?

В беседке что-то зашевелилось, и Карен догадалась, что под диваном лежит Брэкен.

— Ты смотришь прямо на него, детка.

На какое-то абсурдное мгновение ей показалось, что Том имеет в виду собаку.

— Да? — Она изобразила слабое подобие улыбки. — Я в этом не уверена.

— Он придумывает себе такого отца, каким хотел бы видеть меня. Я и есть его Мистер Мэн. По крайней мере, я хочу попытаться им стать.

Карен следовало бы почувствовать облегчение, но она даже не была уверена, что теперь уже не важно, насколько Том осведомлен. Она знала только одно: ей нельзя его жалеть.

— Боюсь, все гораздо сложнее.

Том потянулся за бутылкой шампанского и щедро наполнил оба бокала по второму разу. Ее обычной нормой был один бокал.

— Что ж, во всяком случае, я сделал кое-какие выводы. Нам всем — и тебе, и мне, и Неду — нужно сменить обстановку. Я решил взять пару месяцев отпуска. Так что после Дня труда я становлюсь праздным человеком. Я подумал, что здорово было бы отправиться в путешествие — может, съездить в Европу.

Вот так номер! Это было так непохоже на того Тома, каким Карен его знала, что она растерялась, не понимая, как реагировать.

— А как же работа? Ты всегда говорил, что все развалится, если ты оставишь их хотя бы на один день.

— Ничего, переживут. Еще и спасибо скажут. — Он рассмеялся, и его грубый, ернический смех вернул ее к реальности. — Мы объедем всю Европу, побываем в Крийоне, Киприани, Конно — во всех лучших местах… может, даже снимем где-нибудь дом. Только мы втроем, детка. Можешь составить список. Мы наверстаем все, о чем столько говорилось и на что вечно не хватало времени. Ну, что скажешь?

Карен встала, сделала несколько шагов и остановилась за спинкой его кресла. Ее тонкая рука на мгновение задержалась на плече мужа, когда она наклонилась поцеловать его в щеку.

— Что я могу сказать, — тихо проговорила она, касаясь губами его уха, — кроме того, что… что, по-моему, идея чудесная. Даже очень. Только дай мне немного времени, я должна все обдумать.

Том потянулся губами к ее руке, но Карен ее уже убрала.

В легкой апатии она прошла к арке с видом на запад и осталась там стоять, опершись рукой на увитую плющом колонну, разделявшую арку, и устремив взгляд на едва различимую в сумерках береговую линию Американского континента. Задержав дыхание, она осушила бокал; шампанское ударило ей в голову, но не настолько, чтобы отключиться.