Однако никаких указаний не последовало.

В этот вечер он был как нельзя более галантен и обходителен, а о Неде говорил с нежной лаской и трогательной гордостью. Он придумал весьма соблазнительный маршрут для предстоящего путешествия (с постоянным рефреном «только мы втроем»), обрисовал новые планы и проекты переустройства Эджуотера, заверив ее, что по возвращении из-за границы он собирается больше, гораздо больше времени проводить дома.

Все это Карен уже слышала, и не раз. Как много они — его семья — для него значат, как он любит свой дом, как он хочет оставить Неду что-то большее, чем просто деньги. Он тешил себя мыслью, что Эджуотер (возможно, его единственное прочное достижение) еще сможет стать святилищем, островом в наступающем море хамских предместий, аванпостом непрерывного развития с более цивилизованным полувековым и даже вековым прошлым. Для нее не было ничего необычного в том, что он так говорил.

Карен изо всех сил старалась разделять его энтузиазм.

Том все продолжал подливать ей вина, будто к данному случаю обычные правила были неприменимы. Она оставалась подавленной, оцепенело напряженной, он же с течением вечера становился только мягче.

И вдруг ни с того ни с сего настроение у него изменилось.

Они пили кофе в библиотеке. Терстон зашел спросить, не надо ли им чего, прежде чем пожелать спокойной ночи. Дворецкий с женой, занимавшие скромные апартаменты во флигеле с конюшней (из слуг в самом особняке жила только Хейзл), собирались провести выходные в Джерси на побережье и надеялись выехать пораньше.

— Нет, ну что за человек! — проворчал Том, когда слуга вышел. — Вечно берет выходной в самый неподходящий момент.

— Я не думала, что… Миссис Терстон давно у меня спрашивала, будет ли это удобно. У нас же не будет гостей, Том. Да и нас самих завтра целый день не будет. Не забыл?

— Все дело в безопасности. Место у нас открытое. Господи боже мой, да кто угодно может войти и… а старина Брэкен, добрая душа, еще и бросится навстречу, виляя хвостом.

— Том, я тебя умоляю!

Он сидел и молча пил виски.

В самом начале одиннадцатого Карен сказала, что хочет спать и пойдет ляжет. К тому же на тринадцатом канале будет фильм, который она хотела посмотреть. Том нахмурился и в наигранном раздражении погасил недокуренную сигару.

— Ты уже решила, что надеть? Я хочу, чтобы ты выглядела… Я хочу, чтобы можно было сказать, что ты ослепительна.

— Зачем, прости?

Карен тупо уставилась на мужа. Что надеть? Он ведь не давал никаких указаний — или давал? Она опустила глаза и попыталась вспомнить, как выбирала кремовый шелковый топ с открытой спиной, который сейчас на ней, золотистые пояс и босоножки, темно-вишневую юбку длиной почти до щиколоток.

Он улыбнулся.

— Есть причина.

У нее помутилось в голове.

— А в этом разве плохо?

— Я говорю о завтрашнем вечере — Дэвенпорты… прием, черт подери!

— О боже! — Карен закрыла глаза. — Но ведь… Ты шутишь? Завтра… Быть того не может. Ты уверен? — переспросила она, прекрасно зная ответ.

— Они уже и шатер раскинули — размером с Центральный вокзал. Возвышается за бухтой. Неужели не заметила?

Завтра вечером Джо как раз должен пробраться в дом, забрать Неда и ждать ее поблизости во внедорожнике. Теперь же, когда планы изменились, идея пойти с Томом на благотворительный бал казалась абсурдной.

— Просто я думала, что… что бал будет в следующую субботу.

Карен опустила голову. Через неделю… Прижав ладони к вискам, она пыталась отогнать непроизвольную мысль о том, что через неделю Уэлфорд скорее всего будет мертв.