На мгновение ее охватила паника. Потом она заставила себя внимательно оглядеться. Одной из лошадей не было на месте. Другая с довольным видом паслась на пятачке между деревьями. Сократа тоже не было видно.

На ней все еще была рубашка Адриана. Ее платье и белье — панталоны, рубашка, нижняя юбка, аккуратно сложенные, лежали рядом с ней.

Куда он ушел? Он не оставил бы ее здесь одну, даже если бы догадывался о ее роли. Она знала об этом так же верно, как и то, что солнце встает каждый день. Она медленно встала, чувствуя сильную боль в мышцах от вчерашней езды и непонятную боль между ног.

Она мысленно застонала. Он не захочет, чтобы сегодня она ехала верхом.

Но им придется ехать верхом! Они не могут оставаться в этом районе. Но, Господи Всевышний, как же болели ее ноги и зад!

С гримасой боли она оторвала кусок от своей нижней юбки и спустилась к ручью. Тканью она вымыла лицо и руки, потом опустила в воду ноги, надеясь, что вода успокоит боль в мышцах. Начавшийся день был серым и теплым. И он будет еще жарче. Ей нравилась просторная, удобная рубашка Адриана и ужасно не хотелось думать о том, что придется сменить ее на тяжелое платье.

Лорен привела себя в порядок и оделась. Она почувствовала растущее чувство голода и вспомнила, что не ела со вчерашнего утра. Она проверила то место, где были зашиты деньги, и нашла, что туго скрученные банкноты на месте. Может быть, они смогут купить еды.

Где же он?

Потом она услышала шум, шелест кустов, тихий стук копыт о лесную подстилку. Почти инстинктивно она спряталась за большим дубом, сердце ее замерло. Потом она услышала знакомое бормотание и перед ней появилась маленькая фигурка.

— Сократ, — приветствовала она его.

— Ты, наконец, проснулась.

Она взглянула и увидела Адриана верхом на лошади. На нем была синяя рубашка и несколько странных седельных вьюков.

— Завтрак.

Лорен внутренне напряглась. На нем была рубашка янки, на вьючных мешках буквы U.S.А.

— Где?..

— Несколько беспечных янки, — сказал он. — Но не волнуйся, они отделаются просто головной болью. Только и всего. Возможно, я спас им жизнь — в будущем они не будут так беспечны.

В голосе его прозвучала твердая нота, и Лорен напомнила себе, что ей не следует его недооценивать. Его обаяние было так велико, а его улыбка так очаровательна, что временами она забывала о том, что он служил в британском Военно-морском флоте во время Крымской войны, что он выжил, годами занимаясь одним из самых трудных видов человеческой деятельности, что он в течение года водил за нос Военно-морской флот северян. Лишь иногда он проявлял свою железную волю — и помоги, Боже, тому, кто в этот момент встал на его пути. Она знала об этом с той самой ночи в Нассау, когда он безжалостно разделался с напавшими на нее негодяями.

Иногда она забывала о том, насколько он был сложен как личность. И сейчас все это ее испугало, потому что она знала, как быстро его нежность может превратиться в сдерживаемую ярость.

Он спешился и протянул ей печенье и сыр.

— Есть немного кофе, но с этим придется подождать. Я не могу рисковать разводить здесь огонь. В этом районе полно янки.

Она молча ела. Глаза ее постоянно возвращались к его лицу. Он быстро поел и быстрыми, уверенными движениями оседлал ее лошадь. Взяв ее за руку, чтобы помочь ей сесть на лошадь, он криво улыбнулся ее невольно вырвавшемуся стону.

— Прости, любимая, но мы не можем здесь оставаться. Те янки скоро очнутся.

Он взглянул ей в глаза. Губы его легонько коснулись ее губ, прежде чем поднять ее на лошадь.