Ему было трудно поверить в двойственность ее натуры, однако он сам время от времени видел эту двойственность — в тюрьме, в поезде, на дороге.

Она была похожа на Сильвию.

Но она и совсем не походила на Сильвию. Каковы бы ни были причины тому, что она сделала, это были не деньги. Все же ему следовало ее ненавидеть. Ему следовало презирать ее, как он презирал Сильвию.

Но с тем же успехом он мог попытаться презирать солнце, дававшее ему тепло, за то, что оно в полдень иссушало землю. Или луну, за то, что она давала свет и таила в себе опасность, или шторм, сочетавший в себе ярость и великолепие…

ГЛАВА 20

Лорен проснулась от толчка костлявой лапы и от ощущения сырости. Не открывая глаз, она потянулась как сытая, довольная кошка.

Тело ее все еще болело. Она подозревала, что оно еще долго будет болеть, но другие чувства заставляли забыть об этом дискомфорте: чудесное тепло, ощущение удовлетворения, охватившее все ее существо.

Лорен слышала стук дождя по крыше. Теперь он утратил свою ярость. Его ритм стал равномерным, убаюкивающим. Сам его звук стал успокаивающим. Она лениво посмотрела на Сократа, чесавшего лапу и довольно ухмылявшегося. У него был такой лукавый вид, словно это он сам все устроил.

Неожиданно она осознала свою наготу. Странно, что при этом она не ощущала никакого неудобства. Было нечто прекрасное, чувственное в том, чтобы лежать обнаженной на старом сене, вдыхая свежесть промытого дождем воздуха, смешанного с запахом тел. Голова ее покоилась на руках Адриана, и она протянула руку, чтобы коснуться его слегка влажной груди. Она передвинула голову, чтобы видеть, как он спит. Она испытывала радость от его близости, и ее удивляло то ощущение покоя, которое снисходило на нее рядом с ним. Ощущение покоя в сердце, но не в мыслях.

Неожиданно он пошевелился.

— Адриан?

Он перевернулся и облокотился на руки, чтобы видеть ее лицо.

— Ты просто прекрасна, когда спишь, — заметил Адриан.

— Ты тоже.

Он засмеялся тем чудесным смехом, который, казалось, сотрясал все его тело.

— Похоже, что это наблюдение мне нравится.

— Очень хорошо, — удовлетворенно сказала Лорен. Он неохотно пошевелился.

— Мы были не слишком осторожны.

Под влиянием неожиданного порыва она легонько укусила его в плечо.

Он сделал такую гримасу, словно его тело вновь начало реагировать на ее прикосновения.

— Сократ научил тебя некоторым интересным повадкам.

— Сократу не нужно ничему меня учить. Это приходит ко мне само.

— Мне нравится то, что приходит к тебе само.

Однако он легонько отодвинул ее от себя, встал и подал ей руку.

Она не могла не поморщиться, поднимаясь, боль с новой силой вернулась в ее тело, и она поняла, что до сих пор его близость действовала на нее, как наркотик, утоляя боль.

Он обнял ее за плечи. Она огляделась. За исключением небольшого участка, где они лежали, весь остальной пол в сарае был мокрым, повсюду натекли лужи, потому что сквозь дыры и трещины крыши продолжал капать дождь.

— Полагаю, теперь мы можем сходить в дом, — сказал Адриан. — Не думаю, чтобы там было так же сыро.

Как ни странно, Лорен не хотелось одеваться. Адриан подошел к седлам и вытащил ту самую рубашку, которую она носила минувшей ночью, и натянул ее на руки Лорен. Потом он надел свои сырые брюки и собрал другие мокрые вещи: ее белье и платье, синюю рубашку, которую он отнял у янки.

Кроме того, он взял седельные мешки с оставшейся в них едой и закинул себе на плечо Сократа. Потом протянул ей руку, большую, сильную руку, которая умела быть такой нежной.

Дождь все еще шел, не переставая, и где-то вдалеке все еще слышались раскаты грома.