|
— Возможно, он ещё заставлял тебя совершать какие-то поступки, о которых ты забыл.
— Блин… А я ещё не верил, что Джинни попала под влияние артефакта. Теперь же сам попал в аналогичную ситуацию. Странно, почему диадема не приказала мне избавиться от амулета, — поправил я подвеску, — если он мешал ей…
— Вероятно, диадема искала классические амулеты защиты сознания, а нестандартного вида предмет не смогла опознать и воспринять серьёзно, — заметила Лавгуд. — По всей видимости, амулет от мозгошмыгов был принят за поделку сумасшедшего, — девочка широко улыбнулась, — но он всё же мешал артефакту взять тебя под более полный контроль.
Вдруг меня осенила мысль, от которой я в ужасе содрогнулся.
— Луна, а ведь… — мой голос стал хриплым. — Ведь это я мог подбросить имена чемпионов в Кубок Огня…
— Колин, ты ни в чём не виноват, — попыталась меня успокоить девочка.
— Если об этом станет известно, то всем будет плевать — виноват или нет. Скандал вышел международного уровня, правительству нужен козёл отпущения. Фадж не посмотрит ни на мой возраст, ни на заслуги, которых в принципе нет. Маглорожденный волшебник — такая удобная фигура для козла отпущения, что лучше не придумаешь. Слушай, можно как-то проверить, виноват я или нет?
— Колин, ты в любом случае невиновен, — продолжила Лавгуд. — Виноват Тёмный артефакт, который непонятным образом оказался у тебя.
— Милая, твои слова для Фаджа пустой звук.
— Могу попробовать посмотреть заблокированные воспоминания с помощью Легилименции, — после непродолжительных раздумий предложила Луна. — Если ментальный блок ставил сильный волшебник, то при разрушении блока есть высокий шанс сойти с ума. Но если действовал слабый или неопытный волшебник — блоки срываются легко и без последствий. Артефакт, который вампирил силы, не может наложить блоки подобно сильному магу. Если бы он был настолько силён, то уже давно подчинил бы нас, несмотря на расстояние и амулеты.
— Луна… — я набрал полную грудь воздуха. — Действуй!
— Надо сесть.
Мы сели прямо на пол напротив друг друга. Меня слегка потряхивало, мысль о том, что могу сойти с ума, не давала покоя и заставляла серьёзно переживать. Но для того, чтобы ответить на вопрос: «Что делать дальше?», нужно было выяснить, что я творил под принуждением Тёмного артефакта. Если ничего не было, то можно будет отнести эту штуку Дамблдору и покаяться. Если же я натворил что-то, то придётся думать, как выкручиваться.
Сглотнув, Лавгуд наставила на меня палочку, она нервничала, но старалась этого не показывать:
— Легилименс!
Глава 32
Сознание на мгновение помутнело, ощущения напоминали просмотр Думосброса, но довольно бюджетной модели, то есть без эффекта стороннего присутствия и без сопутствующих эмоций — вид от первого лица.
Я и мама в гостях у тёти Илоны. Это мы с Деннисом её так называем, на самом деле она нам не тётя, а лучшая мамина подруга. Илона — высокая стройная женщина, всё время красится под блондинку, настоящего цвета волос я никогда не видел. Серо-голубые глаза, небольшие морщины в уголках глаз, постоянно курит сигареты и говорит слегка хриплым прокуренным голосом.
У тёти Илоны трое детей от разных мужей, она разведена. На момент воспоминания мне было десять лет, с ней жила лишь младшая дочка Джоан, которой на тот момент было семнадцать лет. У Джоан каштановые волосы и слегка выпирающие зубы, она стройная и подтянутая девушка с загорелой кожей.
Мы собрались на кухне, сидели за круглым столом, мама села ближе к окну, потому что Илона как обычно курила прямо в помещении, перед ней стояла большая пепельница полная окурков. |