Пока Хэнк снимал пиджак, закатывал рукава и расслаблял галстук. Холмз нашел меню.

— Я возьму бутерброд с ветчиной и шоколадный коктейль, — сказал Хэнк.

Холмз утвердительно кивнул и начал набирать номер телефона.

— Как я понимаю, нескольким полицейским поручено следить за твоим домом. Что случилось?

— На днях я получил письмо с угрозой. Я не хочу, чтобы моя семья стала объектом мести.

— М-м, — промолвил Холмз и заказал бутерброды. Повесив трубку, он спросил:

— Узнал что-нибудь новенькое от матери мальчишки?

— Нет. Но я получил подтверждение одному факту, о котором она мне говорила. Дэнни Ди Пэйс действительно не был членом банды.

— Это мало ему поможет.

— По каким-то своим собственным соображениям Денни Ди Пэйс предпочитал считать себя обособленным, хотя и принимал участие в деятельности банды, и по существу был ее членом.

— Понимаю. Как ты полагаешь, какой будет линия защиты?

— Для Ридона и Ди Пэйса они постараются найти оправдательную причину для убийства. Для Апосто — установить умственную неполноценность.

— Ты готов бороться с ними?

— Что касается самообороны, то мы все еще не разыскали нож, который, как предполагается, выхватил Моррез, хотя его слепота, казалось бы, исключает версию о том, что он напал первым. Апосто надо обследовать в госпитале «Белльвью». Ты организуешь это?

— Буду рад это сделать. Какой твой следующий шаг?

— Завтра я пойду в испанский Гарлем. Хочу напасть на след ножа Морреза. Если защитники собираются использовать его в деле, то я должен быть к этому готов. Что ты хотел мне сказать?

— Прежде всего — судить будет Самалсон.

— Да?

— Я знал, что ты удивишься. Защита подняла шум по этому поводу. Она заявила: он твой друг, и ты учился у него в университете, и он предрасположен к тебе...

— Чепуха.

— Разумеется. Но это не помешало им просить перенести слушание дела в другой судебный округ.

— Это, должно быть, очень хорошо настроило Абе.

— Абе Самалсон — самый справедливый судья, который когда-либо у нас был. Короче говоря, Самалсон отклонил это прошение защиты.

— Молодец Самалсон.

— Это их не остановило. Они продолжали настаивать на перенесении дела, заявляя, что местная пресса сделала ряд предвзятых заявлений, вызвав враждебность населения к подсудимым. Абе и здесь послал их к черту. Он сразу же раскусил, почему они на этом настаивали: это была еще одна — третья по счету — попытка выиграть время. Первая попытка заключалась в том, что они выступили с ходатайством позволить им изучить протокол большого жюри на том основании, что оно выдвинуло свое обвинение, якобы, без достаточных юридических доказательств. Это ходатайство было отклонено. Вторая попытка сводилась к тому, что они затребовали документ, конкретно удостоверяющий свидетелей и дающий описание места преступления и рода оружия, но на этом они выиграли только неделю. Суд все равно назначен на следующий месяц, и слушать дело будет Самалсон. Ты доволен?

— Да. Мне нравится Абе, он хороший человек.

На столе Хэнка зазвонил телефон. Он снял трубку.

— Да?

— Хэнк, это Дэйв, дежурный. Здесь двое людей спрашивают тебя. У одного — картонка с едой.

— А кто другой?

— Парень по имени Бертон. Репортер.

— Скажи ему, мы собираемся перекусить. Если его устроит, что я буду бормотать, жуя бутерброд, пожалуйста, пусть входит. И пропусти человека с картонкой, я умираю с голоду.

Разносчик и Майк Бартон вошли в кабинет одновременно. Бартон был высоким, плечистым, с широкой грудью и скорее походил на водителя грузовика, чем на репортера.