— И в эти обязанности входит отправка убийц на электрический стул?

— В эти обязанности входит преследование судебным порядком виновных в предумышленном убийстве. Я не выношу приговора. Если присяжные признают ребят виновными, судья Самалсон вынесет приговор.

— В деле о предумышленном убийстве смертный приговор является обязательной мерой, и вы знаете об этом.

— Верно.

— Таким образом, если вам удастся доказать, что это было предумышленное убийство, вы сумеете послать этих ребят на электрический стул.

— Присяжные заседатели могут просить и добиться смягчения приговора, и в этом случае смертный приговор может быть заменен пожизненным заключением. Такие случаи бывали и раньше.

— Это вы и попытаетесь сделать? Пожизненное заключение?

— Этот вопрос исключается! — рявкнул Холмз. — Не отвечай на него, Хэнк!

— Позвольте разъяснить вам, мистер Бартон, — сказал Хэнк. — В этом деле я буду добиваться обвинительного приговора. Я представлю присяжным заседателям и суду факты так, как я их понимаю. Присяжные заседатели решат, являются ли эти факты достаточными для того, чтобы вне всякого сомнения прийти к заключению, что было совершено предумышленное убийство. Моя работа заключается не в том, чтобы искать мщения или возмездия. Моя работа заключается в том, чтобы показать: было совершено преступление против народа округа, и подсудимые, которых я преследую судебным порядком, виновны в этом преступлении.

— Другими словами, вам безразлично, умрут они или нет?

— Я буду поддерживать обвинение...

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Он не заслуживает ответа.

— В чем дело, Белл? Вы боитесь смертной казни?

— С тех пор, как я стал прокурором, я послал на электрический стул семь человек, — ответил Хэнк.

— Вы когда-нибудь посылали на электрический стул ребят?

— Нет, мне никогда не приходилось вести дело об убийстве, в которое были бы вовлечены ребята такого возраста.

— Понимаю, — Бартон помолчал. — Когда-нибудь слышали о девушке по имени Мэри О'Брайан, мистер Белл?

Секунду Хэнк был в нерешительности. Холмз поймал его взгляд.

— Да, — ответил он.

— Я разговаривал с ней вчера. Из этого разговора я понял, что вы флиртовали, когда оба были подростками.

— Я думаю, что вам лучше уйти, мистер Бартон.

— Не является ли Мэри О'Брайан — в настоящее время Мэри Ди Пэйс — причиной вашего нежелания...

— Убирайтесь вон, Бартон!

— ...вести дело так, как того хочет народ?

— Вы хотите, чтобы я вышвырнул вас отсюда, Бартон?

— Для этого потребовался бы человек посильнее, чем вы, — ответил Бартон и усмехнулся. — Но я все равно ухожу. Не пропустите завтрашнюю газету. От нее у вас волосы встанут дыбом.

— Сукин сын, — сказал ему вслед Холмз.

В этот день после полудня, Хэнк пошел к Мэри. Он позвонил ей из кабинета, чтобы предупредить о своем приходе, и она ответила, что после трех будет его ждать.

На улице безумно жарко. «В мире нет места более жаркого, чем Гарлем, — подумал он. — Назовите такое место, и все равно Гарлем будет жарче, потому что Гарлем — это огромный бетонный гроб, и ничто не шевелится в этом гробу, в нем нет ни малейшего дуновения ветерка. В июле и августе...

В июле...

Он вспомнил празднование Дня независимости в Гарлеме 4 июля, когда ему было восемь лет. Тогда еще не существовало закона, запрещавшего фейерверки. Они с матерью сидели у окна в квартире на шестом этаже и глядели на улицу, слушая, как взрывались пороховые хлопушки и шашки, наблюдая за возбуждением, царившим внизу на улице.