— Получи то, чего ты хочешь, — сказал Раэзазель.

«Сила, — подумал Аларик, — сила, чтобы покорять и исполнять свой долг. Сила сокрушать зло».

Он был королем. Его трон окружила свита, склоняясь перед ним, сотня дворян Империума и представители всех Адептус. На пальце у него был знак инквизитора, в руке документ, подписанный заглавным «И» и каплей крови. Это давало ему власть над целым миром и над любыми другими мирами, какие он только сумеет вообразить.

— Чтоб ты сдох, — сказал Аларик. — Ты и все ваше отродье.

Он стоял во главе городского войска. Только теперь это был не город, а королевство, одно из многих в этом мире, присягнувших ему на верность. Он был в доспехах, великолепных, как у примарха, а вокруг него стояли космодесантники, легионы и легионы их, миллионы космодесантников, и они почитали его как короля и брата. Не было ничего, что они не смогли бы совершить.

— Ты можешь получить все, что пожелаешь, — сказал Раэзазель. — Это возможно. Нет ничего в пределах человеческого воображения, что не может быть даровано тебе.

— Ты предлагаешь мне власть? — прорычал Аларик. — Думаешь, я продамся тебе за это?

— Ты не можешь отринуть свои желания, Серый Рыцарь. Посмотри вокруг. Ты имеешь все, что захочешь. И даже более того.

Аларик пожелал молнию в руке, чтобы поразить ею демона, и получил ее. Он захотел, чтобы Раэзазель очутился перед ним, готовый к смерти. Демон стоял перед ним на коленях. Все, что нужно было сделать Аларику, — это взять то, что он хотел.

— Я хочу все это, верно, — сказал Аларик. — Это приходит мне на ум помимо моей воли, как ты прекрасно знаешь, но есть одна вещь, которую я хочу больше всего, одно жгучее желание, которое ты не можешь исполнить.

— Назови его, — потребовал Раэзазель.

— Я хочу вселенную, в которой тебе подобные не могут существовать, — сказал Аларик.

Рот Раэзазеля открылся и снова закрылся, не произнеся ни звука.

Сила парадокса была слишком велика даже для слуги Тзинча.

Легионы Аларика исчезли. Его город, обернувшийся тучей пепла, развеял ветер, и его мир взорвался.

Аларик был у конца времен.

Перед ним — невероятно! — было поле сражения, уходящее в вечность, и он ощущал каждый его дюйм.

Здесь собралось все человечество, все благочестивые мужчины и женщины, которые когда-либо умерли. Тут были примархи: Сангвиний, до боли прекрасный, с серебристыми крыльями; Леман Русс, широко шагающий во главе стаи волков; Джагатай Хан на колеснице, сделанной из звезд. Величайшие легенды Империума были собраны здесь, и среди них были космодесантники и имперские гвардейцы, простые граждане и те, кто искупил свои грехи, те, кого собрали, чтобы сразиться со злом.

Ими командовал Император. В сверкающих золотых доспехах, Он был настолько великолепен, что разум Аларика не в силах был этого постичь. От Него исходило величие. Не могло быть сомнений, что Он — повелитель рода человеческого, бог, воплощение будущего человечества.

Вокруг Его золотой фигуры стояли павшие братья Аларика. Он узнал Тейна, погибшего на Сартис Майорис, Луккоса и Кардиоса, которых они потеряли на Хаэронее, канониссу Людмиллу, убитую Валиновым на Ультра Вулканис, юстикара Танкреда, инквизитора Лигейю.

— Юстикар Аларик, — с улыбкой сказал Танкред. Танкред был огромный даже по меркам космодесантников, под стать своему терминаторскому доспеху. Он хлопнул Аларика по плечу. — Ты с нами. Теперь мы в сборе!

— Это она? Последняя битва?

— Конечно! Сыны Русса называют ее Время Волка. Для людей Хана это охота на главную добычу.