Гиги-Экскурсовод и Беппо-Подметальщик сидели возле нее на заросших травой древних камнях и любовались закатом солнца.

— Да, — задумчиво произнес Гиги, — мне тоже так кажется. Моих слушателей становится все меньше. Что-то сейчас не так, как раньше, что-то случилось.

— Но что? — спросила Момо.

Гиги пожал плечами, поплевал на ладонь и медленно стер буквы, нацарапанные им на старой грифельной доске. Беппо нашел ее несколько недель назад в мусорном ящике и принес Момо. Доска, конечно, не отличалась новизной и в середине взбугрилась, но ею еще вполне можно было пользоваться. Гиги каждый день показывал Момо, как пишутся разные буквы. И поскольку у Момо была хорошая память, она уже вполне прилично читала. Но с письмом дело еще не очень ладилось.

Беппо-Подметальщик, который все еще размышлял над вопросом Момо, неторопливо кивнул головой и сказал:

— Да, все верно. Оно приближается. В городе это уже повсеместно. Я давно заметил.

— Что? — поинтересовалась Момо.

Беппо как следует подумал и потом ответил:

— Ничего хорошего.

И, спустя еще какое-то время, он добавил:

— Становится холодно.

— Ну и что? — сказал Гиги и обнял Момо за плечи. — Зато теперь сюда приходит больше детей.

— Да, поэтому, — поддержал Беппо, — поэтому.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Момо.

Беппо долго соображал, прежде чем ответить:

— Они приходят не из-за нас. Они ищут только убежище.

Все трое взглянули вниз, на круглую поляну в центре амфитеатра, где целая толпа детей затеяла новую игру в мяч, придуманную сегодня после обеда.

Среди них были и старые друзья Момо: мальчик в очках, которого звали Паоло, девочка Мария с маленькой сестренкой Деде, толстый мальчик Массимо с писклявым голосом и еще один мальчик по имени Франко, всегда выглядевший немного запущенным. Но множество детей пришли сюда в первый раз только несколько дней назад, а один мальчуган появился лишь сегодня. Похоже, Гиги был прав: день ото дня детей становилось все больше.

Собственно говоря, Момо только радовалась бы этому. Но основная часть ее гостей не умела играть. Они только сидели вокруг, недовольные и скучные, наблюдая за Момо и ее друзьями, а иногда просто мешали и все портили. Теперь нередко возникали ссоры и споры. К счастью, они длились недолго, поскольку присутствие Момо оказывало на окружающих благотворное воздействие, и вскоре новички с азартом включались в игры и даже вносили собственные идеи. Но почти ежедневно в амфитеатр даже издалека, из других районов города приходили незнакомые дети. И каждый раз все начиналось сызнова. Всем известно, что обычно хватает единственного недовольного, чтобы все испортить.

И еще одну вещь Момо не могла толком понять. Она возникла в самое последнее время. Теперь все чаще дети приносили с собой игрушки, с которыми нельзя было играть по-настоящему. Например, дистанционно управляемый танк, который передвигался с помощью радиокоманд в любом направлении, но для игры он совершенно не годился. Или космическая ракета, которая вращалась на штанге, как по орбите, но больше ничего она не умела. Или маленький робот с горящими глазами и вертящейся головкой, который мог шагать в разные стороны, но чего-то другого вы бы от него не дождались.

Конечно, это были очень дорогие игрушки, которых не могли себе позволить друзья Момо и тем более она сама. Прежде всего, их, вплоть до мельчайших деталей, сделали настолько совершенными, что самим детям не оставалось практически ничего придумывать. Поэтому ребятишки порой часами сидели и завороженно, но скучающе наблюдали, как эти механизмы крутились по кругу, катались и стрекотали — но никому при этом ничего не приходило в голову И дети в конце концов возвращались к своим старым игрушкам: паре коробочек, порванной скатерти, горсти камешков, простенькой кукле.