— Послушай, Гиги, — медленно произнес он, — меня что-то тревожит!

Гиги повернулся к нему.

— Ты о чем?

Беппо какое-то время внимательно смотрел на Гиги, а потом сказал:

— Я верю Момо.

— Ну и? — удивленно спросил Гиги.

— Я думаю, — продолжил Беппо, — по-моему, все, что рассказала Момо, правда.

— Хорошо, и что дальше? — поторопил его Гиги, который не мог сообразить, о чем толкует Беппо.

— Ты понимаешь, — объяснил Беппо, — если то, что рассказала Момо, правда, нам следует хорошенько обдумать дальнейшие действия. Если речь идет о тайной преступной банде, то с ними просто так не вступают в схватку, улавливаешь? Если мы их так запросто вызовем, это может очень плохо отразиться на Момо. О нас я не говорю, но если мы привлечем еще и детей, то втянем их в опасную затею. Мы должны основательно обдумать, как нам поступать.

— Да что ты говоришь! — воскликнул Гиги и рассмеялся. — Вечно ты измышляешь какие-то сложности! Чем больше участников, тем лучше!

— Мне кажется, — серьезно ответил Беппо, — что ты не веришь рассказу Момо.

— Что значит не верю? — горячился Гиги. — Ты человек без фантазии, Беппо. Весь мир — большой театр, и мы играем в нем. Нет, Беппо, нет, я, напротив, верю Момо точно так же, как ты!

Беппо не знал, что на это сказать, но его озабоченность после ответа Гиги ничуть не уменьшилась.

Потом они расстались, и каждый пошел в свою сторону, чтобы оповестить друзей о завтрашнем сборе: Гиги — с легким сердцем, а Беппо — с тяжелым.

В ту ночь Гиги снился его предстоящий подвиг как освободителя города. Он видел себя во фраке, Беппо — в коричневом пиджаке, Момо — в белом шелковом платье. Всем троим на шеи повесили тяжелые золотые цепи, а на головы надели лавровые венки. Зазвучала прекрасная музыка, и город устроил грандиозное факельное шествие в честь своих спасителей. Никогда еще герои не удостаивались такого торжественного приветствия.

А старый Беппо в то же самое время ворочался в своей постели и не мог уснуть. Чем больше он думал, тем ужаснее ему представлялась сложившаяся ситуация. Конечно, он не оставит в беде Гиги и Момо, он будет с ними, что бы ни случилось. Но он должен хотя бы попытаться удержать их от неразумных действий.

На следующий, день, ровно в три часа, в руинах старого амфитеатра возбужденно шумела целая толпа людей. Взрослые, из числа старых друзей, к сожалению, не пришли (кроме Гиги и Беппо, естественно), зато примчалось около пятидесяти или шестидесяти детей из близких и дальних поселений, бедные и богатые, воспитанные и дикари, маленькие и большие. Некоторые, например девочка Мария, привели или принесли с собой сестренок и братишек, а те круглыми глазами, засунув в рот пальчик, наблюдали за необычным собранием. Франко, Паоло и Массимо тоже пришли. Остальные дети в основном были из тех, кто лишь недавно появился в амфитеатре. Они конечно же особенно интересовались предстоящим событием.

Прибежал и мальчик с радиоприемником, правда, теперь без него. Он сел рядом с Момо и сразу же сообщил, что его зовут Клаудио и что он рад участвовать в этом деле вместе со всеми.

Когда стало ясно, что больше уже никто не придет, Гиги поднялся и широким взмахом руки призвал всех к молчанию. Постепенно шум и гомон затихли, и в каменных руинах наступила выжидающая тишина.

— Дорогие друзья, — громким голосом начал Гиги, — вы все уже хотя бы примерно знаете, о чем пойдет речь. Об этом вам сказали, приглашая на собрание. К сегодняшнему дню сложилась такая ситуация, что все большее число людей, которые начинают всеми способами экономить время, имеют его все меньше.